А.Л.Чижевский
Земля в объятиях Солнца
ЧАСТЬ I
Глава 4
Солнце и эпидемии
9 [Этой теме А.Л.Чижевский посвятил специальную монографию «Эпидемические катастрофы и периодическая деятельность Солнца» (М., 1930. 172 с.), изданную Всероссийским обществом гомеопатов. В ней он, в частности, писал, что «...эпидемиология пойдет рука об руку с астрономией и метеорологией» (с. 162). В 1957 г. в Новосибирске была успешно защищена докторская диссертация биологом А.А.Максимовым на тему «Ландшафтная характеристика природных очагов туляремии Западной Сибири (зоологическое обоснование)», а в 1960 г. в издательстве АН СССР вышла его монография «Природные очаги туляремии». В исследованиях он связывал ландшафтную экологию с гелиобиологией. // комментарий Л.В.Голованов.]
1
Еще в глубокой древности было замечено, что выпадают эпохи, когда ничто не нарушает мирного течения жизни, чему способствует не только человек, но и сама природа. Но бывают времена, когда и мир природы, и мир человеческий приходят в волнение: стихийные катастрофы, наводнения или засухи, землетрясения или извержения вулканов, массовые налеты вредных насекомых, повальные болезни среди животных и людей, войны и междоусобицы потрясают целые страны. В такие времена пытливому взору наблюдателя представляется несомненным существование связи между человеком или животным и окружающей его средой.
Эта мысль о связи живых организмов и внешней природы проходит красной нитью по всему огромному историческому опыту человечества: ее мы встречаем в области донаучного мышления и в трудах испытателей природы.
Первые попытки обнаружить соотношение между атмосферными явлениями и заболеваемостью привели к констатированию связи, которую древние врачи называли «constitutio anniversario» и «constitutio temporis». [«Космическая организация» и «временная организация» (лат.)]
Уже древние, выводя из своих наблюдений существование зависимости между человеком, животным и окружающею средою, стремились объяснить некоторые болезненные явления в человеческом организме влиянием этой среды. Описывая повальную болезнь жителей острова Эгина, римский поэт Овидий (43 до н.э. – 17 н. э.) указывал, что болезнь охватила не только животных и человека, но и растения. О том же говорит и другой римский поэт – Лукреций (98–55 до н.э.) – при описании мора в Аттике. Еще ранее Софокл (496–406 до н.э.) в «Царе Эдипе» указывал на то, как болезнь переходит с полевых посевов на животных и утробных младенцев.
Из сообщений Фукидида (ок. 460–400 до н.э. известно, что эпидемия, свирепствовавшая в Аттике между 436 и 427 гг. до н.э., сопровождалась сильными землетрясениями, морскими наводнениями, засухами и неурожаями. Фукидид упоминает, что во время аттической болезни против человека соединились все силы внешнего мира, что, по народным поверьям, обычно сопровождает появление моровых язв. Греческий историк делает определенные указания на то, что усиление мора в 427 г. сопровождалось особенно грозными явлениями во внешней природе: вулканы Липарских островов находились в периоде чрезвычайной деятельности; Эвбея, Оробия, Аталанта и другие места были залиты водою вследствие сильных землетрясений; в Афинах колебания почвы разрушили Пританей и другие здания. Греческий историк Диодор Сицилийский (ок. 90–21 до н.э.) приписывает главное влияние на мор в Афинах разным атмосферным воздействиям: температуре воздуха, испарениям и отсутствию этезийских ветров.
Дио Кассий (II в.), Иероним (340–420) и Орозий (IV в.) в своих творениях делают одинаковые указания на то, что голод в 5 г. н.э. и сильнейшие землетрясения в Италии имели место одновременно. В правление Клавдия, в 51–52 гг., Греция и Италия страдали также одновременно от голода и землетрясений. В то же время голодала и Палестина; в Иерусалиме голод достиг ужасающих размеров. Через 10 лет, в царствование Нерона (54–68), повторились землетрясения и голод. После знаменитого извержения Везувия при императоре Тите (79–81) в 97 г. последовала сильнейшая моровая язва, «какие бывают не часто» (Светоний).
В различных описаниях моровой язвы Антонина (или Галена) даны определенные указания на то, что эта жестокая повальная болезнь в период 165–180 гг. сопровождалась грозными явлениями природы: землетрясениями, наводнениями, налетами полчищ саранчи, засухами и т. д., а также большими войнами и междоусобицами.
Примером общего возбуждения в природе может служить период с 251 по 266 г. – эпоха моровой язвы Киприана. Сильнейшие колебания земли были в Корнуолле, Риме, Африке и Азии, происходило извержение Этны. Человечество изнемогало от ссор и междоусобиц: германцы проникли до Равенны, алеманы опустошили Галлию; Греция, Македония, Понт, Малая Азия опустошались готами, которые сожгли храм Дианы в Эфесе (263). Паннонию опустошали квады и сарматы; германские племена завладели Испанией. Месопотамия подпала под власть парфян. Одновременно начались гонения на христиан. В 263 г. улицы Александрии были покрыты трупами от резни и мора. Болезнь, начавшаяся в 251 г., усилилась в 261–265 гг. и кончилась в 266 г., захватив в своем движении всю Европу.
Зейбель (Seibel) тщательно собрал сведения, касающиеся многочисленных мощных явлений в природе, предшествовавших и сопровождавших эпоху чумной эпидемии 531–580 гг. Согласно этой подробной работе, с 513 г. начался ряд необычайных явлений в природе, которые кончились лишь в 570 г. Зейбель делит этот период на три части:
1. 512–533 гг. В 526 г. – сильнейшее развитие всех явлений в природе.
2. 533–547 гг. То же усиление было в 544 г.
3. 547–570 гг.
Первая группа явлений, согласно Зейбелю, имела место еще до наступления великой чумы, вторая совпадает с ее первым, главным появлением, третья частью предшествует, частью сопровождает второе сильное развитие чумы.
С 513 г. – года извержения Везувия – начался период опустошительных землетрясений, достигший своего сильнейшего развития в знаменитом Антиохийском землетрясении, когда погибло 250 тыс. человек и город Антиохия был разрушен и сожжен дотла. В 542 г. чума появилась в Константинополе, в 543 г. землетрясения периодически потрясали всю Европу, в 544 г. имело место страшное наводнение на фракийском берегу; в 545–547 гг. колебания почвы и наводнения наблюдались в разных странах Европы.
Начиная с 551 г. новый цикл стихийных катастроф открылся с сильнейшего землетрясения во всех странах древнего мира по берегам Средиземного моря. Землетрясения длились с несколько меньшим напряжением, чем вначале, вплоть до 557 г. С этого момента общее волнение природы вместе с чумою стало подвигаться с востока на запад.
Зейбель, ссылаясь на свидетельства Прокопия (Procopius), Феофана (Pheophanus) и Кедрена (Cedrenus), упоминает также, что в 526 г. случилось настолько значительное уменьшение и потускнение солнечного света, что Солнце потеряло блеск и стало походить на Луну, оставаясь без сияния в течение целого года. «По большей части, – говорил Прокопий, – Солнце казалось таким, каким оно бывает во время затмения; свет его был не чистый и не такой, как всегда. С той поры война, голод и другие бедствия не переставали губить людей». Зейбель полагает, что потускнение Солнца зависело от заражения воздуха теми посторонними испарениями, которые часто сопровождают сильнейшие эпидемические болезни.
Летописцы того времени упоминают также об огненном метеоре, о разрушительных грозах 556 г., о засухах 562–563 гг., о появлении трех комет в период сильной чумы, о движении саранчи в последнюю эпоху эпидемии, о необычном размножении рыб и о целом ряде необычайных явлений в растительном и животном мире. Свидетель эпидемии Евагрий (Evagrius, VI в.) говорит, что усиление и ослабление чумы совершалось периодически, причем на каждый период приходится около 15 лет. Он отмечает также и то, что в каждом таком периоде развитие чумы было всего сильнее на втором году.
Современники чумной эпидемии XIV в., одной из самых страшных эпидемий, которую когда-либо знало человечество, и известной под именем «черная смерть» (mors nigra), оставили очень большое количество подробных описаний этой болезни, опустошавшей Европу и Азию в течение нескольких лет, с 1348 по 1351 г. Почти во всех описаниях мы замечаем стремление сопоставить появление чумной эпидемии со стихийными явлениями природы и объяснить этими сопоставлениями ее возникновение в том или ином месте. Особенного внимания заслуживают описания, данные де Ковино, де Мюсси, императором Кантакузеном (Kantakuzenes), Боккаччо (Boccacio), Петраркой (Petrarca), фон Мегенсбергом (von Megensberg), де Машо (Macho), Колле (Colle), де Шольяком (de Chauliac) и несколькими испанскими врачами. Все они отмечают, что среди явлений природы главную роль играют как космические, так и геофизические факторы: положение Солнца, звезд, Луны, землетрясения, туманы и вредные испарения в атмосфере. Ввиду того что сведения эти, записанные в различных странах, часто указывают на явления аналогичные или схожие между собою, они заслуживают того, чтобы быть рассмотренными.
 |
| Рис. 24. Диаграмма распределения чумных эпидемий во времени в связи с ходом периодической деятельности Солнца с VI по XX в. Черные кружки – даты эпидемий чумы, падающих на максимум солнцедеятельности. Черные тире – даты эпидемий чумы, падающих на минимум солнцедеятельности. |
Один из важнейших документов, относящийся к начальному периоду эпидемии, принадлежит де Мюсси (de Mussis). Этот автор повествует о том, что на далеком Востоке, в Китае, были страшные знамения, предшествовавшие эпидемии «черной смерти»: шел дождь из жаб и змей, которые, заползая в жилища людей, умерщвляли их своими ядовитыми укусами. В Индии землетрясение разрушило многие города, после чего с неба сошло пламя и сожгло их дотла вместе с людьми и животными. Во многих местах «с неба текли потоки крови и падали камни». Конечно, нельзя серьезно отнестись ко всем этим описаниям, однако следует заметить, что крупнейшие возмущения в природе ранее всего были отмечены в дальневосточной Азии. Китайские летописцы рассказывают, что уже в 1333 г. обнаружились многие ненормальные явления в природе. В том году имели место жары и засухи, вызвавшие голод, затем непрерывно шли дожди, затопившие целые округа и погубившие до полумиллиона людей. В следующем году опять отмечены засухи и повальные болезни, уничтожившие до 5 миллионов человек. Особенного напряжения стихийная жизнь природы на Востоке достигла в 1337 г., когда землетрясения, наводнения, голод, опустошающие налеты саранчи, страшные эпидемии не переставали уничтожать жителей Востока. Те же явления повторились снова с не меньшею силою и в 1345–1348 гг., и лишь после 1348 г. несколько стихло бушевание стихийных элементов. Некоторые современники, по словам Гезера (Haeser), утверждают, что одновременно и в других частях света подобные события предшествовали распространению «черной смерти».
 |
| Рис. 25. 65% чумных эпидемий падают на максимум солнцедеятельности; 35% – падают на минимум солнцедеятельности |
Мегенберг описывает главным образом землетрясения, предшествовавшие и сопутствовавшие эпидемии. Так, в 1348 г., в год наибольшего распространения «черной смерти», по Европе, с юга на север и с востока на запад, прокатилось несколько сильнейших землетрясений, причем были разрушены десятки цветущих городов и сотни замков, горели обширные территории лесов, и реки выходили из своих берегов. Люди обезумели, не знали, что делать, куда скрываться. Десятки тысяч человек скитались по дорогам, мучимые голодом и жаждою, и наконец падали в изнеможении и умирали.
Де Винарио, де Ковино и другие современники «черной смерти» рассказывают о различных отклонениях в ходе метеорологических факторов, бывших в период «черной смерти». Они упоминают О нечистом воздухе, тяжелых испарениях, густых облаках, закрывающих небо, и о неприятном жаре, утомлявшем тело и стеснявшем дыхание. Необычайные зловонные испарения, поднявшиеся с земли, отмечены были в самых различных местах: в Египте, Греции, Далмации, Германии. В Италии в 1347 г. приводили в ужас людей «таинственные пары» (ingens vapor), направлявшиеся с севера на юг. Де Мюсси, между прочим, упоминает о влиянии новолуний на обострение эпидемий.
Астрологи того времени, как и следовало ожидать, уверяли, что причиною всех бедствий, постигших человечество, является грозное сочетание планет Юпитера и Сатурна. Де Ковино в стихотворении «De convivio Solis in domo Saturni» [«Жизнь Солнца в храме Сатурна» (лат.)] в 1132 строфах излагает астрологические воззрения на влияние созвездий на судьбы человечества и объясняет чумную эпидемию соединением Юпитера с Сатурном. Наконец, Гезер, основываясь на своих всесторонних исследованиях, признает, что ««черная смерть» была болезнью пандемической. Происхождение ее находилось в весьма тесной связи с необыкновенными потрясениями в природе, вследствие которых она распространялась по всем странам, известным в XIV в.». Отметим здесь еще следующие чрезвычайно любопытные для нас указания, данные тем же де Винарио в его труде о чуме. Он отмечает ряд последовательных вспышек чумы с периодом около 11 лет и постепенное ослабление ее смертоносной силы.
| Год | Заболеваемость | Выздоровление |
| 1348 | 2/3 населения | Почти никто |
| 1361 | 1/2 населения | Очень немногие |
| 1371 | 1/10 населения | Многие |
| 1382 | 1/20 населения | Очень многие |
Эпидемическое распространение сифилиса в конце XV в., представляющее собою выдающийся и единственный пример в истории этой болезни, сопровождалось также целым рядом необыкновенных явлений природы, отмеченных образованными современниками. Астрологи и поэты в своих сочинениях выразили суеверный взгляд того времени на это массовое заболевание, приняв опять-таки неблагоприятное сочетание планет за основную причину эпидемии. Кроме этой, почти всеобщей веры в действие неблагоприятных сочетаний планет виновниками этой эпидемии считают необыкновенные грозы, проливные дожди и наводнения, которые с особенною силою проявили себя в последние десятилетия XV в. Под влиянием этих возмущений в природе произошло общее изменение характера болезни: сифилис развился в новых, ранее неизвестных формах. Впервые появился сыпной тиф в Испании и потовые горячки в Англии, а также ряд вспышек чумной эпидемии во многих странах Европы. По мнению Фракасторо (Fracastoro), автора того времени, эпидемия сифилиса распространилась главным образом вследствие «эпидемической конституции организмов», возникшей под влиянием внешних причин, а по прекращении этого влияния – путем непосредственного заражения от больного. Действительно, стремление связать всеобщее распространение сифилиса в конце XV в. с видоизменениями «эпидемической конституции» можно встретить и у многих других наблюдателей. Даже указания на влияние опасных сочетаний созвездий есть лишь мистическое выражение этого общего мнения.
Мы встречаем также свидетельства о том, что многие современники и позднейшие исследователи эпидемии потовой горячки в Англии находили, что болезнь эта своим повальным распространением обязана ряду метеорологических явлений. Важнейшим из этих явлений признается совершенно необычайная влажность воздуха, которою отличаются периоды этих эпидемий, а именно 1486, 1507, 1518, 1529 и 1551 гг. Тем же обстоятельством объясняют, что Англия обычно служила местом возникновения и наибольшего развития данной эпидемии, так как общее годовое количество осадков над ее территорией очень велико.
В XVI в. ученые стараются объяснить различные эпидемии воздействием созвездий. Благодаря воскресшему платонизму, а в Германии неоплатоническому учению отца фармацевтической химии Теофраста Бомбаста, более известного под именем Парацельса (Paracelcus, 1493–1541), «неприязненные созвездия» снова приобретают силу. Даже крупнейшие врачи того времени боятся смертоносной власти Сатурна. Эпидемию чумы 1576 г. объясняют тем, что год этот был високосный. В Нидерландах к тяжелому игу испанской тирании присоединились разрушительные явления в природе и смертоносные эпидемии, а также эпидемии военного характера. «Казалось, – пишет Куртс (Curths), – будто бы природа сговорилась с человеком погубить страну».
Распространение эпидемии «болотно-миазматических» заболеваний во второй половине XVII в. на основании целого ряда достоверных источников стояло в прямой связи с метеорологическими явлениями, причем сообразно с колебаниями последних наблюдались явственные колебания в развитии и течении самих эпидемий. Рамаццини (Ramazzini), тщательно наблюдавший колебания эпидемии болотной лихорадки в 1693 г., отмечает, что эпидемия эта усиливалась каждый раз при новолунии. Новолуние же усиливало и другие заболевания, имевшие место одновременно: дизентерию и сыпной тиф. Воздействие атмосферных влияний на чумную инфекцию в том же веке отмечает Кастро (Castro).
 |
| Рис. 26. Смертность от дизентерии в Берлине с 1915 по 1920 г. (по Глейтсману). 1917 г. – максимум периодической деятельности Солнца |
Многими врачами XVIII в. также была замечена связь, существовавшая между явлениями природы и развитием тех или иных болезней. В начале века замечена связь относительно землетрясений, вулканических извержений, северных сияний и других явлений (Баглеви, Baglevi). Конечно, в констатировании этих связей огромную роль играли суеверные воззрения данной эпохи. Гораздо более ценны указания на соотношения между состоянием погоды и распространением эпифитотий и эпизоотии (Paulet, Laubender, Konold, Heisinger, Lorinser, Ramazzini). Имеются указания, что успокоения в общем строе природы совпадают с резким сокращением эпидемических заболеваний (Hillary, Rutty, Huxhami). Но уже со второй половины XVIII в. начинается новый период сильнейших эпидемических болезней и крупных событий в природе, связь между которыми считалась вполне несомненной (Йонис, Janisch). Было отмечено, что состояние погоды оказывает решительное влияние на усиление и ослабление эпидемий лихорадки: после сильных дождей постоянно следовало ослабление ее, а за высоким стоянием барометра – усиление. Аналогичная связь была также отмечена между увеличением случаев дизентерии и резкими колебаниями метеорологических элементов (Васеr). Период 1770–1775 гг. отмечен злополучным развитием стихийных бедствий, эпидемических заболеваний и военных катастроф. В следующем десятилетии разразился ряд эпизоотий, из которых следует отметить чуму рогатого скота, прошедшую по всей Европе. Этим заболеваниям сопутствовали сильнейшие потрясения в строе природы: землетрясения, бури, грозы, сухие туманы и т. д. Восемнадцатый век отмечен тем, что в нем впервые к изучению соотношения между естественными явлениями и эпидемиями были применены метеорологические аппараты.
 |
| Рис. 27. Верхняя кривая – смертность от дизентерии в Москве с 1913 по 1920 г. Нижняя кривая – солнцедеятельность за те же годы. |
В XIX столетии эти наблюдения были предметом внимания многих известных врачей и методика их была доведена до высокого совершенства. Однако из-за незнания, а также игнорирования многих факторов окружающей среды никаких положительных закономерностей между этими двумя рядами явлений обнаружено не было.
Таким образом, на протяжении всей многовековой истории повальных заболеваний видно стремление подчеркнуть определенное влияние природы на человека. Еще врачи классической древности, Гиппократ (ок. 460 – ок. 370 до н.э.), Цельс (I в. до н.э.) и другие, поставили вопрос ситом, каково это влияние, и с тех пор и поныне учение об отношении заболевания к внешним факторам составляет основную главу в этиологии болезней. Однако, несмотря на то что уже с XVII в. благодаря изобретению Галилеем и Торричелли первых измерительных метеорологических инструментов ведутся наблюдения над выяснением данного влияния, следует признать, что еще до настоящего времени ни один из кардинальных вопросов в данном направлении не разрешен. Выяснены лишь некоторые общие черты.
Достойно удивления то обстоятельство, что в современный нам период вопрос о влиянии факторов внешней среды на заболеваемость и эпидемии не пользуется со стороны врачей тем вниманием, которого он безусловно заслуживает. Мы видим, что многие авторы, исходя из чисто логических соображений, отводят место влиянию метеорологических факторов, но далеко не уделяют данному вопросу соответствующего интереса, не пытаются глубже исследовать его.
Между тем было бы несправедливо полагать, что исследования соотношения между различными эпидемиями и одновременно происходящими крупными потрясениями во внешней природе не дают ничего поучительного и являются плодом донаучного мышления. Наоборот, мы находим в мемуарах врачей, современников тех или иных эпидемий, богатый материал для интереснейших выводов. Подобно тому как летописцы в хрониках отмечали соотношения между явлениями общественными и явлениями космическими или геофизическими, так и врачи, описывая течение тех или иных эпидемий, сопоставляли их с различными явлениями природы. И эти соотношения не простая случайность, а та тонкая и неуловимая связь, около раскрытия которой бродит современная нам наука. Если наблюдения историков и ученых всех времен и всех народов верны, если действительно эпохи стихийно-катастрофических явлений в природе совпадают с развитием тех или иных эпидемических заболеваний, то прежде всего надлежит выяснить несколько следующих вопросов:
1. Что следует разуметь под эпохами стихийных катастроф?
2. Локализируются ли стихийно-катастрофические явления природы в каком-либо одном участке Земли или же в некоторый промежуток времени охватывают всю Землю?
3. Повторяются ли таковые эпохи периодически и выяснен ли их период?
4. Если существует периодичность, то как она объясняется, а также были ли сделаны попытки поставить эту периодичность в связь с ходом каких-либо космических явлений?
2
В конце XVIIв. выдающийся итальянский врач, «отец профессиональной гигиены» Рамаццини (Ramazzini, 1633–1714), в своих эпидемиологических работах давал серьезные общие метеорологические выводы.
Начиная со времени Рамаццини мы встречаем целую плеяду исследователей, посвятивших свои работы выяснению связи между заболеваемостью и метеорологическими явлениями. Среди них мы видим Сиденхема (Sydcnham, 1624–1689), Виллиса (Willis), Мортона (Morton), Гранта (Grant), Столла (Stoll), Мертенса (Mertens). Следует особенно отметить имена Сиденхема и Столла, приложивших большой труд для выяснения вопросов о влиянии времен года на заболеваемость.
В Германии Гофман один из первых вел совместные наблюдения над погодою и заболеваемостью. Начиная с середины XVIII в. в редком сочинении по частной патологии не указывалась связь между волнениями в фазах развития той или иной болезни и необычайными комбинациями в свойствах атмосферы. Наконец, в истекшем столетии появилось немало обстоятельных исследований об этих соотношениях и связях. В первой половине столетия вопрос о влиянии внешних факторов на болезни особенно тщательно изучался медицинской школой в Монпелье. Из нес вышел ряд отличных исследований, как, например, замечательные работы д'Амадора (d'Amador) и Фюстера (Fuster), а также Дельпеша (Delpech), Алькье (Alquie), Рушера (Roucher) и др. Сарду в свое время подвел итоги всем этим работам в одной из своих статей.
Кнёвенагель (Knovenagel) настаивал на том, что колебания метеорологических элементов должны вредно или благоприятно влиять на состояние общественного здоровья. Магельсен (Magelssen) писал, что в больших городах всегда имеются налицо всякого рода патогенные бактерии; особенно же ядовитыми они являются только по временам; это позволяет сделать допущение о влиянии внешних условий. По мнению Магельсена, одним существованием бактерий нельзя объяснить колебания заболеваемости и смертности. Говоря о важном значении самого организма, его конституции в каждый данный момент, указанный автор делает следующее сравнение: совокупность самых ядовитых бактерий безвредна для нас, как и горсть дроби. Последняя становится опасной только тогда, когда имеются порох, пистон, ружье и стрелок. Этими побочными факторами в случае эпидемии и являются внешние причины. «Хорошо было бы знать, – пишет этот автор, – зависит ли большая или меньшая степень ядовитости бактерий от одновременно совершающихся перемен в атмосфере, или же эта последняя обусловливает большую или меньшую восприимчивость к бактериям как в одном организме, так и в целом населении».
Действительно, вопрос о действии погоды на человека может быть рассмотрен с двух точек зрения: с одной стороны, можно предполагать, что погода непосредственно влияет на человека, вызывая заболевания; с другой – можно думать, что погода располагает организм к заболеванию заразными болезнями. Как бы то ни было, колебания погоды по отношению к заболеванию следует признать как существенный вспомогательный момент.
Альтшуль (Altschul), восставая против учения об исключительном значении бактерий для развития тех или иных заболеваний, указывал на периодичность всех эпидемий как на основной показатель того, что не контагиозность, а какие-то другие факторы обусловливают эту периодичность. В самом деле, спрашивает он, почему в один год дифтерия или другая болезнь проходят незаметными, а в другой – сильно развиваются и поражают население тысячами?
Хюппе (Huppe) полагал, что микроорганизмы суть только возбудители, только рычаг, толчок, в то время как подлинные причины заболевания лежат в самом организме, в его тканях, в его веществах. Этим самым успех толчка обусловлен теми факторами, которые влияют на организм, меняя способности его и создавая условия для предрасположения и невосприимчивости. На основании этих соображений возникла в свое время теория Петтенкофера (Pettenkofer), который утверждал, что хотя холера и распространяется при посредстве человеческих сношений, но зародыш ее становится деятельным и опасным только по временам под влиянием места и времени, т.е. под воздействием некоторых физических и химических свойств окружающей среды, представляющих собою величину переменную. Свои исследования Петтенкофер обратил главным образом на физико-химические свойства почвы, которая, по его мнению, является вместилищем заразного начала. Для созревания холерного зародыша требуются средняя степень влажности почвы и известное содержание органических отбросов, известный уровень почвенных вод и т. д.
Однако, несмотря на то что совпадение такого фактора, как колебания уровня почвенной воды, с появлением холеры в какой-либо местности наблюдалось неоднократно, существует целый ряд данных, безусловно достоверных, которые, однако, не находят себе объяснения в теории Петтенкофера, а, наоборот, прямо противоречат ей.
Таким образом, эпидемиологами давно замечено, что многие эпидемии в своем возникновении и течении проявляют странности, не поддающиеся точному и полному объяснению. Так, например, вопрос о распределении холерных эпидемий по отношению ко времени и месту после тщательных изысканий, произведенных в свое время Петтенкофером, Кохом (Koch) и другими, все же считается открытым. Почему в одни годы эпидемическая вспышка болезни в течение нескольких месяцев охватывает огромные территории, распространяясь на все части света и унося миллионы жертв? В другие годы при всех прочих равных условиях она не появляется вовсе или локализируется в строго ограниченном районе. В ходе развития некоторых эпидемий, например эпидемии гриппа, можно отметить чуть ли не одновременное возникновение или резкое усиление заболеваемости во многих удаленных один от другого пунктах сразу. Когда в 1847 г. грипп поразил Англию, Данию, Бельгию, Францию и Швейцарию, у многих создалось впечатление, что грипп во всех странах возник в один и тот же день. С другой стороны, врачами было замечено не только, так сказать, стихийное возникновение эпидемий, но и стихийное их прекращение. Так, в отчете о чумной эпидемии в Ветлянке Страховский пишет: «Видимо, в окружающей среде что-то произошло, что внезапно прекратило эпидемию в Астраханской губернии еще до прибытия противочумной комиссии».
Кроме того, установлено, что степень жестокости эпидемий по временам меняется: в некоторые периоды она то усиливается, то ослабевает, и колебания эти не всегда бывает можно объяснить жизненными свойствами вируса или влиянием известных климатических, сезонных или метеорологических факторов. Усиление многих эпидемий может происходить и зимой и летом, а потому никаких закономерных зависимостей с указанными факторами для многих эпидемических болезней установлено не было, несмотря на точные наблюдения и массовые измерения.
С давних пор существует мнение, что в этиологии гриппа важную роль играют такие метеорологические агенты, как колебания температуры, степень влажности воздуха и пр. Однако еще в XVI в. (Salius Diversus, 1586) была высказана мысль, которая сохраняет свою силу и теперь, что эпидемия гриппа может возникнуть в любое время при наличии разнообразных метеорологических факторов. Из подсчетов Гирша (Hirch) видно, что большинство эпидемий началось в декабре – феврале, но этот же автор обращает внимание на то, что многие эпидемии, начавшись зимой, продолжаются затем и весну и лето, захватывая, таким образом, другие времена года, когда перестают действовать факторы, имевшие место зимой. То же следует сказать о холерных эпидемиях. Как в Германии, так и в некоторых местах России холера иногда появлялась и усиливалась в самые суровые зимы, когда, казалось бы, прекращали свое влияние факторы, которые, как это принято думать, благоприятствуют развитию холеры. Совершенно не выяснено также, почему в некоторые времена происходит превращение спорадической или эндемической формы болезни в эпидемию или, наконец, в пандемию. Такого рода явление было особенно ясно выражено в эпоху эпидемии гриппа в 1918–1919 гг. в Австралии, окруженной карантинным кордоном (Cumpston). Известны случаи так называемых корабельных эпидемий, т. е. эпидемий, возникающих вдруг на корабле, находящемся долгое время в открытом море.
Следовательно, в отношении эпидемий ко времени могут быть поставлены вопросы: 1. Увеличивается ли в некоторые эпохи жизнедеятельность тех или иных бактерий? 2. Уменьшается ли в те же эпохи сопротивляемость организма? 3. Происходит ли одновременно (в случае эпидемии или пандемии) то и другое вместе?
С другой стороны, установлено, что эпидемический поток, двигаясь широкою полосою, иногда щадит некоторые местности, обходя их. Если же в конце концов эпидемия и проникает в эти местности, то развивается в них весьма замедленным темпом. Спрашивается, чем обусловливается это странное явление, имеющее иногда место, несмотря на общение жителей с соседними районами, охваченными сильной формой эпидемии? Особыми свойствами в организмах жителей или же геофизическими факторами, так или иначе препятствующими развитию бактерий?
Таким образом, эпидемия может возникнуть, а может и не возникнуть. Время ее возникновения медицине неизвестно, неизвестен и ее конец. Эпидемия может остановиться на одном незначительном участке, может распространиться на всю страну, материк, переброситься через океан. Она может, при наличии самых совершенных санитарных условий, поглотить немало жертв и при отсутствии какого-либо представления о санитарии протекать вполне благополучно. Эпидемия может свирепствовать, не устраняемая мощными оборонительными средствами, проникать сквозь самые тщательные кордоны и вдруг, как бы ни с того ни с сего, сделав несколько постепенно затухающих колебаний, прекратиться совершенно.
Возникающие, таким образом, вопросы следует считать вполне открытыми, во всяком случае по отношению к большинству эпидемических заболеваний. Решение их, по-видимому, выходит далеко за пределы той области, в которой компетентна современная медицина.
Вплоть до сего времени эпидемиология не имеет точных представлений ни о периодичности многих эпидемических заболеваний, ни о причинах периодичности, если последняя и была обнаружена. Исключение составляют лишь те случаи периодических сезонных явлений, которые были известны еще со времени Гиппократа. Пожалуй, мы не ошибемся, если скажем, что эпидемиологии известны лишь очень немногие постоянные (во времени и в пространстве) закономерности, характеризующие собою ход той или иной эпидемии. Так, можно утверждать, что социальные бедствия вроде войны, междоусобиц, голода обычно сопровождаются развитием тифозных эпидемий. В пределах подобных трюизмов обычно и заканчиваются наши знания о связи между ходом эпидемии и явлениями в геофизической, биологической или социальной среде.
Лишь очень медленно наука приобретает представление о некоторых стационарных закономерностях в ходе и развитии эпидемических заболеваний.
Закономерности эти чаще всего не попадают в поле зрения специалистов-эпидемиологов, так как они скорее должны быть отнесены к порядку физических, а не биологических явлений, поскольку за явлениями биологическими мы признаем значительную долю автономности. Именно в ходе эпидемий мы очень часто сталкиваемся с явлениями, не поддающимися объяснению с биологической точки зрения, как, например, внезапные и резкие взрывы, вспышки, обострения заболеваний или, наоборот, внезапные ослабления и прекращения при полной сохранности всех прочих биологических и социальных условий. Попытки объяснить эти существенные явления самостоятельными изменениями в жизненных свойствах болезнетворного начала, как известно, успехом не увенчались. В то же время еще из глубины веков росло убеждение в могучих влияниях физико-химической среды на всю эту капризную и причудливую игру вируса.
В самом деле, целый ряд геофизических явлений был принят во внимание при изучении связи между внешними факторами и эпидемическими заболеваниями. Тщательно изучая вопрос о влиянии на них давления атмосферы, степени ее влажности, термических колебаний, изменения высоты уровня почвенных вод и т. п., удалось, однако, лишь в редких случаях отыскать такого рода закономерности, которые постоянно и повсеместно сохраняли свою силу. В большинстве же случаев имело место следующее: в то время как в одном месте было замечено, что вслед за падением барометрического давления число заболеваний от той или другой эпидемии увеличивалось, в другом месте такого же рода эффект получался при возрастании давления. В одном пункте чрезмерная сухость воздуха оказывала такое же влияние, как в другом – полная его насыщенность водяными парами. Болезнь часто распространяется и прогрессирует как при низкой, так и при высокой температуре. Словом, что касается перечисленных выше геофизических явлений, то все они в общем в этиологии болезни исключают самих себя. Правда, можно возразить, что резкие изменения в ходе любого из этих метеорологических факторов могут нарушить устойчивое физико-химическое равновесие организма и этим самым, временно ослабляя его, создать почву для более легкого проникновения в организм болезнетворного начала. Действительно, такого рода явления наблюдаются сплошь и рядом, что и дало повод неоднократно заключать о связи атмосферного давления, влажности, температуры и т. д. с резкими скачками в количестве заболеваний или смертных случаев.
Однако, заключая о влиянии данных метеорологических феноменов на заболеваемость, мы, может быть, делаем грубую ошибку, приписывая им столь исключительное влияние. Это влияние есть лишь второй, решительный для некоторых организмов импульс. Первый же момент таится не в них. Есть некоторые геофизические факторы, точно нам еще неизвестные, которые, быть может, являются основным рычагом, приводящим в движение эпидемический механизм и вызывающим все те эффекты, которые ставят в тупик эпидемиологов.
В то время как перечисленные выше метеорологические факторы претерпевают постепенные колебания и дают даже в двух близко лежащих пунктах различные показания вследствие сложности общей системы движений воздушных масс, есть небольшая группа явлений, которые одновременно охватывают огромные пространства или в течение продолжительного времени сохраняют свое постоянство на больших территориях. Примером первых могут служить пертурбации земного магнитного поля, которые, как известно, одновременно могут наблюдаться во многих участках Земли. Записи магнитных бурь, полученные в различных обсерваториях, в основных своих деталях вполне сходны. Примером вторых служит состояние поля атмосферного электричества. Рассмотрение кривых вариаций атмосферного электричества, полученных в различных местах, показывает, что однородные вариации наступают почти одновременно во многих удаленных один от другого пунктах. Можно с полным основанием смотреть на ход атмосферного электричества в каком-либо пункте Европы как на типический для всей Европы за данный период.
 |
| Рис. 28. Смертность от брюшного тифа (на 100.000 человек) в С.-Петербурге – пунктирная кривая; нижняя кривая – периодическая деятельность Солнца с 1878 по 1925 г. |
Ввиду того что в состоянии поля атмосферного электричества наблюдается целый ряд чрезвычайно любопытных явлений, сущность и происхождение которых вскрыты лишь в самое последнее время, необходимо обратить на изучение данного феномена, в связи с эпидемиями, самое серьезное внимание.
Современный биолог имеет веские мотивы утверждать, что жизнедеятельность растительных и животных организмов стоит в известной зависимости от разных метеорологических явлений, одно из первых мест среди которых современная наука отводит степени напряжения поля атмосферного электричества. Так как электрические, магнитные и электромагнитные явления в земной коре и ее атмосфере находятся в теснейшей зависимости от явлений космических, и главным образом от влияния Солнца, то прежде всего надлежит исследовать вопрос о том, в каком соотношении с солнцедеятельностью стоят те или другие эпидемические заболевания.
Уже давно было замечено, что стихийно-катастрофические явления, как-то: землетрясения, извержения вулканов, наводнения, бури, ураганы и т. д. – имеют тенденцию распределяться во времени неравномерно, образуя эпохи, в течение которых все эти явления приобретают особенную напряженность и развиваются то в одном, то в другом участке земного шара. Попытки отыскать их периодичность имеют свою историю, находящуюся в связи с, учением о периодичности колебаний климата, развитым работами целого ряда ученых.
Эти попытки особенно увеличились после того, как Рудольф Вольф (1816–1896) твердо установил одиннадцатилетний период в пятнообразовательном процессе на Солнце. Еще не зная ничего об истинной природе данного процесса, ученые начали отыскивать 11-летний период в различных проявлениях неорганической и органической жизни земного шара. Поиски эти принесли немалую пользу науке, так как было открыто много важных явлений, стоящих в причинной связи с процессом пятнообразования. Что касается вопроса о связи солнечного цикла с нарушениями в климатических элементах, то до сего времени на этот вопрос точного ответа не имеется, хотя работы Брюкнера (Bruckner), Хэнтингтона (Hintington), Боголепова и других дают в данном направлении много любопытного материала. Лишь за самое последнее время, в связи с рядом специальных наблюдений, начинает выясняться связь между кратковременными эпохами стихийно-катастрофических явлений в природе и периодами резких колебаний в жизнедеятельности Солнца. Голоса в пользу такого рода решения этого вопроса слышатся с разных сторон.
Действительно, лучистая энергия Солнца является основным источником большинства физико-химических явлений, имеющих место в атмо-, гидро- и в поверхностном слое литосферы. Изменения в количестве лучистой энергии Солнца, падающей на тот или иной участок Земли, вследствие шарообразной формы Земли и наклона ее оси обусловливают собою динамику воздушных и водных масс, различие почв, огромную разницу в явлениях органического мира. Естественно сделать предположение, что резкие колебания в количестве излучаемой Солнцем энергии не могут не отразиться на всех указанных явлениях. По-видимому, под влиянием резких колебаний в количестве получаемой Землею лучистой энергии Солнца возникают нарушения в механике атмосферных явлений, сопровождающиеся целым рядом грозных метеорологических пертурбаций.
Но это только одна сторона дела. Периодический пятнообразовательный процесс вызывает появление на Солнце других источников энергии, действие которых сказывается в одновременном появлении различных электрических и магнитных феноменов в земной коре и атмосфере. Этими электрическими, магнитными и электромагнитными явлениями современная наука пытается объяснить ряд многочисленных, ранее загадочных явлений геофизики и биологии.
В причинной связи с пятнообразовательными процессами стоит ряд физических явлений на Земле. Еще в 1852–1853 гг. был установлен параллелизм трех кривых, представляющих собою графическое изображение пятнообразовательной деятельности Солнца, частоты полярных сияний и колебаний земного магнетизма. Затем появились указания на связь между периодами в солнцедеятельности и циклоническим движением в атмосфере. Циклоны, ураганы, бури, смерчи в экваториальной зоне земного шара бывают чаще и сильнее при максимальном напряжении пятнообразования. Температура воздуха у поверхности Земли в некоторых местах стоит в связи с тем же феноменом. То же следует сказать и про осадки, уровень рек и озер, давление воздуха. Колебания степени напряженности атмосферного электричества, а равно и частота гроз стоят в строгом и прямом соотношении с активностью Солнца.
Много явлений в физическом мире нашей планеты находится в зависимости от периодической деятельности Солнца. Количество этих явлений с развитием науки и накоплением материала лишь возрастает.
Солнечные частицы, заряженные отрицательным электричеством, достигнув атмосферы, разряжаются в полярных сияниях отчасти по направлению к Земле. Последствием этих разрядов является увеличение отрицательного заряда земного тела, которое, следовательно, идет в прямом соответствии с количеством отрицательного электричества, излученного солнечными пятнами.
Данный заряд измеряется известным состоянием атмосферного электричества, а именно падением электрического потенциала, выраженного в вольтах на метр высоты при условии чистоты воздуха, Установлен факт, что между падением потенциала атмосферного электричества и напряжением пятнообразовательной деятельности Солнца существует прямое соответствие. Бауэр (Baurer) установил существование теснейшей зависимости между напряжением поля атмосферного электричества и степенью напряжения пятнообразовательного процесса. Кривые пятнообразования и разницы потенциалов атмосферного электричества оказались параллельны одна другой, причем данный параллелизм сохраняет свою силу для многих пунктов земного шара. В годы максимального напряжения в деятельности Солнца разница потенциалов атмосферного электричества сравнительно с годами минимальной деятельности повышается в среднем на 30% как в отношении суточных, так и в отношении годовых колебаний.
 |
| Рис. 29. Вверху – динамика магнитных возмущений за период в 20 дней: за 10 дней до и через 10 дней после наиболее сильных пертурбаций на Солнце за время с 1 января 1928 по 31 декабря 1930 г. Среднее из 22 периодов по 20 дней. В середине – динамика числа умерших в Копенгагене от mort. systematis nervosi et. mort. organ sensorium. За те же периоды. 771 смертный случай. Внизу – самоубийства в Копенгагене. 180 случаев за то же время (по Т. к Б. Дюлль) |
 |
| Рис. 30. Вверху – ход магнитных возмущений по 20-дневным периодам, n – сильнейшие волнения на Солнце. Всего 67 20-дневных периодов за время с 1 января 1928 по 31 декабря 1932 г. В середине – самоубийства в Копенгагене за те же периоды. 849 смертных случаев. Внизу – самоубийства в Цюрихе за те же периоды. 482 смертных случая (по Т. и Б. Дюлль) |
В годы максимального напряжения в солнцедеятельности количество ультрафиолетового излучения Солнца также значительно увеличивается. Это излучение сильно поглощается атмосферою и вызывает ионизацию молекул воздуха. Поэтому ионизация сильнее на больших высотах и слабее внизу. Восходящие токи воздуха уносят с собою водяные пары, которые сгущаются главным образом на отрицательных ионах, следовательно, и облака по большей части заряжены отрицательным электричеством. В явлениях гроз, представляющих собою видимые электрические разряды, обнаруживаются большие или меньшие периоды, которые были найдены и в пятнообразовательном процессе на Солнце.
Ультрафиолетовые лучи Солнца производят химическое действие в воздухе, они порождают озон, превращая О2 в О3. Еще в 1874 г. Моффа (Moffat) показал, что в годы усиления солнцедеятельности количество озона в атмосфере значительно больше, чем в годы минимума. Из озона и аммиака ультрафиолетовые лучи образуют амиловый нитрат и нитрит. Эти соединения имеют очень большое значение для всей органической жизни и, несомненно, оказывают сильное влияние на многие процессы в растительных и животных организмах.
В 1893 г. Бертело (Berthelot) нашел, что под влиянием сильного падения потенциала и, вероятно, связанных с ним «слабых разрядов» в атмосфере образуются новые химические соединения, которые он собирал на фильтре. Бертело и после него многие другие опытным путем проследили влияние атмосферного электричества на рост растений, в особенности плодов.
Сванте Аррениус (Arrhenius, 1859–1927) показал, что между целым рядом физиологических и нервно-психических отправлений и колебанием напряженности поля атмосферного электричества существует корреляция, коэффициент которой весьма значителен. Им установлена связь между месячными колебаниями атмосферного электричества, с одной стороны, рождаемостью, менструациями, эпилептическими и эпилептоидными припадками – с другой. Наконец, долгое время наука не давала объяснения загадочному поведению червя палоло, который отправляет свои половые функции во время последней четверти луны в октябре и ноябре (Фридлендер, Friedlander). To же явление было замечено и у некоторых других червей, а также некоторых видов крабов и рыб. Лишь в последнее время эти явления были объяснены влиянием напряженности поля атмосферного электричества, стоящего в связи с положением Луны и Солнца.
Опыты, произведенные мною над влиянием ионизированного воздуха на поведение животных, показали, что последние не остаются безразличными по отношению к различным степеням ионизации и реагируют на их воздействие изменением в своем поведении.
Вспомним о влиянии солнечной активности на растительный мир. Установлено, что время цветения некоторых растений в годы максимумов пятнообразования наступает ранее, чем в годы минимумов. Интересно, что еще Гершель сделал попытку найти связь между количеством солнечных пятен и изменениями цены хлеба. Тем же вопросом занимался Фергюссон, и, наконец, недавно Семенов установил корреляцию между урожаем некоторых злаков и пятнообразовательным процессом.
Необходимо отметить замечательные исследования Дугласа (Douglass), установившего строгое соотношение степени напряженности пятнообразовательного процесса и толщины годичных слоев древесины. Если в основу объяснения этого факта положить опыты так называемых электрокультур, то можно думать, что и в данном случае мы имели дело с причинною зависимостью между состоянием атмосферного электричества и процессами в растительных тканях.
Став на такую точку зрения, можно априорно допустить влияние того же фактора и на бактерии, представляющие собою растительные организмы10. [Влиянию солнечной активности на вирулентность бактерий А.Л.Чижевский посвятил главу VIII в книге «Земное эхо солнечных бурь» (М., 1976. С. 249–268). // комментарий Л.В.Голованов.]
Теперь остановим наше внимание на высказываниях, касающихся влияния химических, электрических и магнитных элементов на заболеваемость.
Араго (Arago, 1786–1853) предложил теорию влияния химических агентов воздушной среды на появление холерных эпидемий. Фарадей (1791–1867) защищал мысль о влиянии на холерные заболевания известного состояния атмосферного электричества, вызывающего образование озона. Герепат (Herapath) пытался обосновать ту мысль, что усиление отрицательного знака электрического поля атмосферы предрасполагает к холере. Наоборот, Кетле, ставя атмосферное электричество в связь с холерными заболеваниями, полагал, что число их увеличивается при малом напряжении атмосферного электричества.
Во время холерной эпидемии 1837–1838 гг. многие врачи причиною холеры считали изменения в «электричестве и магнетизме земли и воздуха». Гирш (Hirsch) указывает, что точные наблюдения Шульца (Schultz), Вольтолини (Voltolini), Ветте (Wette) и других показали, что озон принимает невыясненное участие в возникновении холеры. Бекель (Boekel) в Страсбурге, Сенпьер (Saintpierre) в Монпелье в середине прошлого века сделали попытку выяснить вопрос о влиянии озона путем наблюдений. Здесь можно указать, что Фоводе-Курмель (Fovau de Courmelle) указывал на отсутствие некоторых заболеваний на юге, ставя это обстоятельство в зависимость не столько от жаркого климата, сколько от напряжения атмосферного электричества в присутствии озона. Последний, по его мнению, должен играть громадную роль при заболевании легких как сильное антисептическое средство. Наконец, Ламон (Lamont) в Мюнхене один из первых указал на возможную связь между эпидемиями и пертурбациями в электрическом и магнитном поле Земли, зависящем в свою очередь от влияния космического фактора.
После жестоких эпидемий, имевших место в середине прошлого века, многие русские и иностранные врачи пришли к тому выводу, что во время холерных эпидемий заряд атмосферного электричества имел преимущественно униполярный характер отрицательного знака. Останавливаясь на этом явлении, Иноземцев писал: «Всякий раз с появлением атмосферических гроз мы видим, что число доставляемых в госпитали холерных больных вдруг значительно возрастало, а равно и число умиравших было более, нежели как это происходило до появления грозы. Общий дневной вывод заболеваемости и смертности показывает то же самое в дни грозы, ибо везде число заболевших и умерших было явно непропорционально с ходом эпидемии – увеличено». Наконец, у Мура, в издании 1886 г., я нашел ссылку на солнечные пятна, которые, как это писал Мур, по мнению некоторых исследователей, могут оказывать известное влияние на состояние окружающей среды, способствуя развитию эпидемий.
Заслуживает внимания и то обстоятельство, замеченное неоднократно, что во время холерных пандемий даже в тех странах, которые пощадила холера, одновременно развиваются массовые острые гастрические заболевания. Получается такое впечатление, будто бы некий, общий для всей Земли, физический или химический фактор способствует повсеместному изменению конституции человека, располагая его к заболеваниям определенного типа.
Эти мысли, которые были высказаны уже давно рядом исследователей, находят себе подтверждение в трудах современных врачей, эпидемиологов и бактериологов. Так, например, Крафт (Craft) (Чикаго, 1919) видит сходство между гриппом и кессонной болезнью и полагает, что первичное повреждение наносит организму какой-либо химический фактор, который прокладывает путь самой инфекции. Еще более определенное суждение высказал Рихтер (Сан-Франциско, 1921). По его мнению, этим химическим агентом является озон. Увеличение или уменьшение количества озона Рихтер связывает с циклонами и антициклонами. Идея Рихтера является отголоском высказывания о природе гриппа Шонбейна, сделанного еще в начале прошлого века.
3
Обратимся к рассмотрению данных об эпидемиях и пандемиях азиатской холеры и посмотрим, совпадают ли сведения о времени их распространения с историческими и затем с телескопическими данными о солнцедеятельности.
Одно из первых описаний холеры, отнесенное к 1031 г., мы находим у индусских писателей. Де Меран (de Mairan) указывает на северные сияния в 1039 г. Следовательно, можно предполагать, что предыдущая эпоха максимума приходится на 1028–1030 гг. Затем только в IV в. мы находим у персидских писателей сведения об эпидемиях холеры, имевшей место между 1364–1376 гг. Китайские летописцы, согласно Хираяма (Hirayama), отмечают очень крупные пятна на Солнце, виденные невооруженным глазом в 1370 г., как раз в период жесточайшей холерной эпидемии, описанной персами. По Риглеру (Rigler), эпидемия холеры появилась в Константинополе, Аравии и Египте незадолго до завоевания Византии турками, что случилось в 1453 г. Можно предполагать на основании некоторых данных, что в период 1445–1447 гг. деятельность Солнца поднялась до максимума. Затем в течение долгого времени об эпидемиях холеры не находим точных сведений.
Только в XVIII в. французский путешественник Соннера (Sonnerat) описал опустошительную эпидемию холеры в Индии, где она за три года, с 1768 no 1771 г., унесла несколько десятков тысяч жизней. Увеличение солнечной деятельности отмечено Стаудахером (Staudacher) в Нюрнберге и другими наблюдателями в 1769 г., т. е. точно в период распространения холеры в Индии. Веские данные о значительных эпидемиях холеры на коромандельском берегу в 1774–1780 гг. совпадают с данными о максимальном увеличении солнечной активности в 1778 г. Известна эпидемия холеры в Транкебаре, Мадрасе и других местах Индии в 1787–1790 гг. Максимум пятнообразования отмечен астрономами в 1788 г.
Начало XIX в. ознаменовалось большой эпидемией холеры в Индии в 1804 г. Максимум солнцедеятельности падает на 1805 г. В истекшем столетии холера в виде нескольких огромных пандемий опустошала человечество, совершая каждый раз кругосветное путешествие. В эпидемиологии принят следующий порядок в следовании этих пандемий:
| I. | с 1816 по 1823 г. |
| II. | с 1827 по 1837 г. |
| III. | с 1844 по 1860 г. |
| IV. | с 1863 по 1875 г. |
| V. | с 1883 по 1886 г. |
| VI. | с 1892 по 1896 г. |
Следует заметить, что разделение движения холерных эпидемий не такого рода периоды не вполне точно. Дело в том, что холера никогда не исчезает с лица Земли, лишь затихает по временам, сосредоточившись на каком-нибудь участке Земли, главным же образом в Индии, чтобы снова, совершенно неожиданно, с прежнею силою завоевать огромные пространства.
 |
| Рис. 31. Схема распределения холерных эпидемий и пандемий на кривой пятнообразовательной деятельности Солнца за 150 лет |
Уже беглый обзор холерных эпидемий за прошлый век показывает, что интервалы между пандемиями холеры как раз приходятся на годы успокоенной деятельности Солнца.
Из рассмотренных кривых, представленных на рис. 32, видно, что из 15 показателей распределения холеры во времени
| 12 лежат на точках максимума,
1 лежит на точке минимума, 2 лежат на точках подъемов и падений кривой. |
 |
| Рис. 32. Смертность от холеры в Британской Индии и периодическая деятельность Солнца с 1901 по 1931 г. Кривые: I – солнечная активность, II – холера, I' – солнечная активность, схема кривой I. Точки максимума и точки минимума соединены прямой. Кривая II' – холера, схема кривой II. |
Ввиду того что холерные пандемии носят весьма затяжной характер, дают в своем ходе перебои, вспышки и затухания то в одном, то в другом месте, а также вследствие отсутствия в большинстве случаев точных количественных сведений о заболеваемости, смертности и т. д. не представляется возможным вывести какие-либо строгие количественные закономерности.
Однако, изучая ход холерных эпидемий по эпидемиологическим исследованиям и сопоставляя даты последовательного развития холеры с датами в периодической деятельности Солнца, невольно поражаешься тому несомненному факту, что увеличение, расширение и ожесточение холерных пандемий идет параллельно с увеличением интенсивности пятнообразовательного процесса на Солнце. Эпохи затишья в движении холеры совпадают с падением солнечной активности. Прекращение эпидемий обычно падает на начальные даты минимума солнцедеятельности. Астронома, читающего эпидемиологию холеры, невольно изумляет тот факт, что хорошо знакомые ему годы солнечных бурь и ураганов вызывают столь великие бедственные явления и, наоборот, годы солнечного успокоения и мира совпадают с годами освобождения человека от безграничного ужаса перед этим неодолимым, невидимым врагом.
I пандемия, с 1816 по 1823 г. В 1816 г. пятнообразовательный процесс достиг своего наивысшего напряжения. В этом же году в Индии, одновременно во многих местах, вспыхнула холера. В 1817 г. холера овладела очень большой территорией и унесла сотни тысяч жизней. Со следующего года холера начала распространяться за пределы Индии, проникла в Индокитай, на Цейлон, Борнео, Целебес, на Филиппинские острова. В западном направлении она заняла Персию, опустошив Шираз и Тавриз. Зимою 1822 г. холера докатилась до прибрежья Каспийского моря, а в июне 1823 г. обнаружилась в Астрахани. Начиная с 1822 г. было повсеместно отмечено ее ослабление в Персии, Сирии и Аравии, в 1823 г. эпидемиологи отмечают окончание I пандемии. В 1823 г. имел место минимум солнцедеятельности.
II пандемия, с 1827 no 1837 г. В 1827 г. солнцедеятельность достигла уже значительного напряжения, и в этом же году в Бенгалии и Индонезийском архипелаге было замечено резкое усиление холеры. В 1828 г. холерный поток направился на Запад, и уже в 1829 году – году максимума солнцедеятельности – холера яростно проявилась в Оренбурге, где господствовала в течение трех лет, не укрощаемая даже зимними холодами. В начале 1830 г. холера появилась во многих городах южной России и скоро стала распространяться к северу. В следующем году вся Россия, а также Польша и прибалтийские провинции были охвачены эпидемией. В том же 1830 году холерный поток проник в Западную Европу и дал ряд чрезвычайно смертоносных вспышек в центральных и северных государствах, а также в Англии. В 1833 г. имел место минимум солнцедеятельности. Уже с зимы 1832 г. эпидемия в России значительно уменьшается, прекращаясь в зимние месяцы и давая лишь небольшой процент смертности. То же следует сказать и о Западной Европе, где вспышки холеры были лишь продолжением прошлогодней эпидемии. В 1833 г. холерных заболеваний в России зарегистрировано не было, и только осенью, в связи с урожаем фруктов, холера появилась в некоторых юго-восточных губерниях. В 1835 г. Россия была совершенно свободна от холеры.
Быстрое назревание максимума солнцедеятельности и самый год напряжения – 1837-й – совпали с оживлением холерной эпидемии как в России, так и за границей, что было ознаменовано высоким процентом смертности в холерных очагах – Берлине, Риме и Палермо. Со следующего года пандемия холеры стала резко идти на убыль.
III пандемия, с 1844 no 1860 г. Эта пандемия, подобно предыдущей, захватывает промежуток времени, занятый двумя максимумами солнцедеятельности – в 1848 и 1860 гг. – и одним минимумом – в 1856 г.
В 1843 г. имел место минимум в солнцедеятельности. Уже в 1844 г. активность Солнца дала резкий скачок, а эпидемиология отмечает очень незначительное, но все же заметное усиление холеры в Индии. Однако эпоха минимального напряжения солнцедеятельности, которую можно считать законченной к началу 1846 г., не сопровождалась значительной заболеваемостью. Зато эпоха назревания максимума – 1846 год – была ознаменована чрезвычайно резким усилением холеры и ее быстрым развитием. В том году она распространилась по всему аравийскому берегу и появилась на Кавказе. В 1847 г. холера заняла все прибрежье Черного моря и частично Малую Азию, проникла в Константинополь, который с 1848 г. (максимум в солнцедеятельности) сделался главным центром распространения эпидемии.
В Россию эпидемия проникла в 1847 г. и сразу же растеклась по стране, оставив свободными от заболеваний остзейские провинции, северные губернии и несколько губерний по западной границе. Но уже весной 1848 г. холера проникла во все губернии, ранее пощаженные. К сентябрю данного года вся Россия стояла под знаком повальных заболеваний. В то же время холерная эпидемия бушевала в Австрии и Германии, унося многочисленные жертвы.
Начиная с 1849 г. холера заметно стала ослабевать. В 1850–1851 гг. Россия была почти свободна от холеры. В 1851 г. холера начала утихать в Австрии и Германии, а в 1852 г. в Европе более не было эпидемии. Таким образом, в 1851 г. закончился первый сокрушительный набег холерной волны.
Однако в 1852 г. в Индии холера проявила особенную напряженность, и в следующем году ее потоки разлились далеко на северо-запад, охватив большую часть Европы и проникнув в Америку. С 1852–1853 гг. деятельность Солнца начинает заметно падать, и ее минимум приходится на 1856 г., а эпоха минимального напряжения, следовательно, занимает период 1855–1858 гг. Действительно, в 1855 г. холера начинает постепенно ослабевать: она уже не распространяется на такие огромные пространства, как ранее, и – что важнее всего – отличается несравненно меньшей интенсивностью. Постепенно как в России, так и в Западной Европе очаги холеры начинают затухать, но одновременно с новым подъемом в солнцедеятельности холера опять оживает и дает в год максимума – 1860 – несколько резких вспышек в различных местах Европы.
IV пандемия, с 1863 по 1875 г. В 1864 г. эпидемия холеры появилась в Бенгалии, распространилась по всему полуострову, проникла в Хиджаз, а затем в Мекку и Медину. Отсюда паломники разнесли ее в Египет, Турцию, Италию, Францию и Испанию, а также в Англию и Германию. Однако, несмотря на резкую вспышку в указанном выше году, в ближайшие годы эпидемия холеры делала лишь сравнительно небольшие успехи, что было особенно заметно в Европейской России за период с 1867 по 1869 г. Однако уже с конца 1869 г. эпидемия холеры приняла сразу опустошительный характер.
 |
| Рис. 33. Верхняя кривая – холера в России за 100 лет – с 1823 по 1923 г. Нижняя кривая – солнцедеятельность за то же время. Результат наложения периода на период по оси максимумов солнцедеятельности |
В 1870 г. имел место максимум солнцедеятельности, который как раз совпал по времени с жестким ходом холерной эпидемии. Эта холерная волна длилась, по официальным сведениям, до 1872 г., но еще и в 1874 г. наблюдалось немало случаев холеры.
V пандемия, с 1883 no 1886 г. Около 10 лет холера не тревожила Европу своими посещениями, утихла она также и в Индии. Но в мае 1883 г., в год максимального напряжения солнечной активности, обнаружились первые случаи заболевания холерой в Бомбее. Отсюда она была занесена в Египет, где эпидемия распространилась необычайно быстро, затем проникла в Тулон, а оттуда, прорвав все карантины, проникла во Францию, Италию, Испанию, Швейцарию и, наконец, в Германию.
Начиная с 1886 г. эпидемия стала значительно ослабевать, и ослабление это достаточно точно совпадает во времени с уменьшением в деятельности Солнца. Однако вплоть до полного минимума солнцедеятельности, т. е. до 1889 г., еще кое-где наблюдались отдельные случаи холеры.
VI пандемия, с 1892 no 1896 г. Одновременно с постепенным усилением пятнообразовательных процессов на Солнце начиная с 1891 г. постепенно стала увеличиваться и усиливаться эпидемия холеры в Индии. Уже в следующем году холерный поток, перейдя границы Индостана, начал двигаться к северу и к северо-западу, проник в Туркестан и оттуда – в Россию, по которой распространился в 1892 г. с чрезвычайной быстротой.
Претерпевая различные колебания в своей интенсивности, холера держалась вплоть до 1896 г., дав в 1894–1895 гг., как раз в годы максимального напряжения активности Солнца, сильнейшую вспышку, унесшую сотни тысяч жертв.
Таким образом, холерные пандемии, бывшие в прошлом столетии, обнаруживают замечательное соответствие во всех своих колебаниях с соответствующими колебаниями в силе пятнообразовательного процесса на Солнце: в годы максимумов все они резко усиливаются и охватывают огромные пространства. Годы минимумов солнцедеятельности в большинстве случаев оказываются свободными от холеры.
Таблица 15
СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ РАЗВИТИЕМ ПАНДЕМИЙ ХОЛЕРЫ В XIX В.
И ПЯТНООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ СОЛНЦА
| Пятнообразовательная деятельность Солнца | № пандемии | Холерные пандемии | |||
| максимум | минимум | начало | период максимального распространения | конец | |
| 1816 | 1823 | I | 1816 | 1817 | 1823 |
| 1829 | 1833 | II | 1827 | 1829–1831 | 1833 |
| 1837 | +1837 | ||||
| 1848 | 1856 | III | 1844 | 1848 | 1857–1860 |
| 1860 | 1867 | IV | 1863 | 1863–1866 | 1875 |
| 1870 | 1878 | 1870–1872 | |||
| 1883 | 1889 | V | 1883 | 1883–1886 | 1889 |
| 1894 | 1900 | VI | 1890 | 1892–1894 | - |
Та же закономерность соответствия сохраняет свою силу и при рассмотрении местных холерных эпидемий за небольшие промежутки времени. В качестве такого примера можно привести кривую смертности от холеры в Индии за период 1901–1924 гг., сопоставив ее с ходом пятнообразования за то же время. Не только средние кривые интенсивности холеры и интенсивности пятнообразования обнаруживают известный параллелизм, но и зачастую резкие эпизодические усиления или уменьшения в деятельности Солнца очень точно совпадают во времени с такими же явлениями в ходе смертности от холеры. Исходя из моего наблюдения о связи смертности от холеры и солнцедеятельности, Шостакович подверг цифровой материал математическому анализу, в результате чего получил периоды пандемий в 2,65 и 5,50 года, т. е. величины, равные 1/4 и 1/2 солнечного цикла.
4
Уже давно и неоднократно было замечено, что эпидемии холеры и гриппа часто сопровождают одна другую, предшествуя друг другу или следуя одна за другой. Это побудило обратить внимание на то, что во времени появления холерных и гриппозных эпидемий существует известная закономерность отношений. Действительно, ход эпидемий холеры и гриппа в истекшем столетии дает данному наблюдению несколько ярких примеров. Так, например, гриппозная эпидемия 1815–1816 гг. предшествовала I холерной пандемии 1816–1823 гг. Близ наиболее жестоких вспышек II холерной пандемии (1826–1838) расположились эпидемии гриппа 1828–1832 и 1836–1837 гг. Эпоха наиболее сильного распространения III холерной пандемии сопровождалась гриппозными эпидемиями, как, например, 1848 и 1860 гг. IV пандемия холеры 1863–1875 гг. совпала в конце с эпидемией гриппа в 1873–1875 гг. VI пандемия холеры возникла в 1892 г., тотчас после окончания гриппозной эпидемии 1889–1891 гг.
Данная закономерность явлений и побудила меня рассмотреть вопрос о том, в каком отношении находятся эпидемии гриппа к эпохам солнечных максимумов и минимумов.
Ввиду того что еще и поныне ни бактериология, ни эпидемиология не имеют критериев для точного диагноза, а следовательно, и для классификации различных форм гриппозных заболеваний, и на этом настаивают самые видные авторитеты, можно считать, что эпидемии XV и XVI вв. действительно носили характер эпидемического гриппа, поскольку описания этих эпидемий совпадают с ныне принятыми для определения гриппа клиническими признаками его. На основании этих соображений я счел возможным ввести в свое исследование эпидемии гриппа за вышеуказанный исторический период, руководствуясь данными, почерпнутыми главным образом у Гезера и у Гирша.
У Гезера мы встречаем указания на эпидемии гриппа, имевшие место в 1403, 1411, 1414 и 1427 гг. Гирш начинает хронологию грипповых эпидемий с XVI в. и отмечает следующие эпидемические годы за это столетие: 1510, 1557, 1580, 1591 и 1593 гг. За период в 340 лет, по Гиршу, гриппозные эпидемии 10 раз охватывали всю Европу, 9 раз – большую часть Западного полушария, 4 раза – все Западное полушарие и 6 раз – все Восточное полушарие. Гирш с большою тщательностью собрал материалы, касающиеся не только более или менее крупных эпидемий, но даже и незначительных вспышек, носивших эпидемический характер. Так как подобного рода эпидемии гриппа не представляют собою явления исключительного, почти ежегодно вспыхивают то в одной, то в другой стране и носят скорее характер массовых сезонных осенних и весенних катаров, которые могут быть обусловлены известными колебаниями в ходе метеорологических элементов, я нашел необходимым, подробно ознакомившись с данными Гирша, не принимать во внимание для настоящего исследования следующих «местных», локальных эпидемий гриппа, отмеченных Гиршем: эпидемии в Германии 1772–1775 гг., эпидемии в Петербурге 1780 г. и в Вильно 1781 г., эпидемии в Германии в 1800–1801 гг. и в Бразилии в 1801 г., эпидемии в двух немецких городах 1810–1811 гг., эпидемии в Вест-Индии в 1823 г., эпидемии 1834–1835., 1838, 1842, 1845 гг. в некоторых городах Германии, Бельгии и Швейцарии.
 |
| Рис. 34. Схема распределения эпидемий гриппа на схематической кривой солнцедеятельности с 1400 пo 1761 г. |
Таким образом, мною были приняты во внимание все те повальные грипповые заболевания, которые, несомненно, носили характер массовой и сильной инфекции, не замыкаясь в границах какого-либо города или провинции, а охватывая в своем движении целые страны, материки, полушария и, наконец, большую часть земного шара. Таковыми эпидемиями и пандемиями являются все остальные эпидемии числом до 45, материал о которых был собран Гиршем и другими исследователями.
 |
| Рис. 35. Схематическое распределение эпидемий гриппа (черные квадратики) и кривая солнцедеятельности с 1749 по 1925 г. |
Первая попытка сопоставления эпидемий гриппа с данными о пятнообразовательном процессе на Солнце показала, что между этими двумя явлениями имеется известное соотношение, каковое и надлежало вскрыть. Ввиду того что данные о гриппе за указанный период ограничиваются лишь эпохами их действия, датами начала и возникновения той или иной эпидемии, а никаких общих числовых данных о заболеваниях и смертности не имеется, пришлось изучать вопрос лишь в том направлении, каково соотношение эпох гриппозных эпидемий к эпохам деятельности Солнца. Поэтому я и начал работу с того, что распределил эпохи гриппозных эпидемий по линии течения времени и предпринял изучение указанного выше соотношения.
Оказалось:
1) С усилением пятнообразовательного процесса на Солнце совпадают следующие эпидемические годы: 1427, 1557, 1602, 1647, 1657–1658, 1757–1758, 1767, 1802–1803, 1825–1828, 1857–1858.
2) С ослаблением того же процесса совпадают следующие эпидемические годы: 1591–1593, 1642–1643, 1688, 1709, 1712, 1732–1733, 1742–1743, 1850–1851, 1873–1875.
3) На эпоху максимума солнцедеятельности приходятся эпидемические годы: 1403, 1411–1414, 1580, 1626–1627, 1675–1676, 1693, 1728, 1737–1738, 1761–1762, 1779, 1788–1790, 1805–1807, 1815–1816, 1829–1830, 1836–1837, 1846–1848, 1860.
4) На эпоху минимума: 1655, 1775–1776, 1798, 1843–1844, 1855, 1889–1891.
Размещение эпидемий гриппа относительно хода солнцедеятельности за указанный период представлено в диаграммах.
При рассмотрении гриппозных эпидемий во времени мною было замечено следующее обстоятельство: эпидемии имеют тенденцию то следовать одна за другой через 1–3 года, то оставлять между собою промежутки времени, равные нескольким годам. При сличении данных группировок (т. е. эпидемий, дающих 1–2 или 3 волны) и изолированных во времени (т. е. эпидемий в одну волну) эпидемий с ходом пятнообразовательного процесса можно было обнаружить такого рода закономерность: в то время как группы эпидемий приходятся на один подъем в солнцедеятельности и, следовательно, лежат в пределах минимум – минимум, изолированные во времени эпидемии отстают от ближайших к ним по времени группировок или изолированных эпидемий через один минимум или максимум или через несколько минимумов и максимумов.
Таким образом, эпидемии гриппа, следующие быстро одна за другой, я нашел возможность рассматривать как волны одной и той же эпидемии, вызванной некоторой общею причиной.
Между прочимг подобного рода рассмотрению не противоречили сведения, почерпнутые мною из эпидемиологических источников. Оказалось, что близко стоящие во времени эпидемии гриппа обнаруживают значительно больше общих присущих им клинических признаков, чем все прочие эпидемии. Поэтому за начало эпидемии в случае двух-трех близко стоящих одна возле другой волн оказалось возможным принять дату первой волны после эпохи минимума.
Затем, пользуясь данною методикою и принимая в расчет начальные даты каждой эпидемии, я получил периоды гриппозных эпидемий, которых оказалось 30, давших 83 эпидемических года за весь 300-летний период, причем с 1557 г. цепь периодов непрерывна.
| XV в.: | 1403–1411, 1411–1427 |
| XVI в.: | 1510–1557 (четверной), 1557–1580 (двойной), 1580–1591, 1591–1602 |
| XVII в.: | 1602–1626 (двойной), 1626–1642, 1642–1647, 1647–1655, 1655–1675, 1675–1688, 1688–1693, 1693–1709 |
| XVIII в.: | 1709–1728 (двойной), 1728–1737, 1737–1757 (двойной), 1757–1767, 1767–1779, 1779–1788, 1788–1798 |
| XIX в.: | 1798–1815, 1815–1826, 1826–1836, 1836–1843, 1843–1857, 1857–1873, 1873–1889 (двойной), 1889–1918 (двойной) |
| XX в.: | 1918–1926 |
Начиная с 1580 г. мы встречаем лишь пять циклов, которые не сопровождались эпидемиями гриппа, а потому с данного года мы имеем лишь пять двойных периодов.
Теперь обратимся к рассмотрению наших таблиц.
В 1402 г. на основании некоторых данных можно предполагать наличие повышенной деятельности Солнца. Первая гриппозная эпидемия XV в., по Гезеру, падает на 1403 г. Имеется очень много шансов за то, что через 11 лет, т. е. в 1414 г., последовало новое усиление в активности Солнца. Гриппозные эпидемии отмечены в 1411 и 1414 гг. Одним из следующих напряжений в солнцедеятельности является 1431 год, эпидемия гриппа падает на 1427 г.
В XVI в. отмечены четыре эпидемии гриппа: в 1510, 1557, 1580, 1591–1593 гг. Предполагаемый максимум солнцедеятельности падает на 1510 г. Затем следуют максимумы, степень достоверности которых уже значительно повышена благодаря различным метеорологическим записям, произведенным в России и Европе. Ближайшие к перечисленным эпидемиям гриппа максимумы приходятся на 1560, 1581 и 1588 гг.
Начиная с 1610 г. мы уже имеем более или менее надежный материал для суждений о деятельности Солнца благодаря изобретению в этом году телескопа Галилеем и открытия им, Фабрициусом и Шейнером пятен на Солнце.
Из рассмотрения соотношения периодов в солнцедеятельности и периодов гриппа в XVII в. явствует следующее: восемь подъемов в пятнообразовании сопровождались эпидемиями, кроме второго подъема, максимум которого падает на 1615 г.
Закономерность в следовании эпидемий гриппа в соответствии с ходом пятнообразовательного процесса на Солнце с еще большею яркостью выразилась в XVIII в. Два периода солнцедеятельности (II и V) оказались свободными от эпидемий.
В XIX в. восемь периодов пятнообразования были ознаменованы гриппозными эпидемиями.
Мы уже видели, что пятнообразовательный процесс есть явление закономерное, имеющее строгую периодичность, один период которой в среднем арифметическом равен 11,1 года. Разделив один век, сто лет, на 11,1, получим в частном 9 и в остатке 0,1. Иными словами, в столетие мы имели девять периодов солнцедеятельности. Остаток же в столетие очень незначителен и равен 0,1 года, т. е. 35 дням, что в 500 лет даст полгода.
Распределив гриппозные эпидемии и их группы по солнечным циклам, мы получим в столетие девять периодов эпидемий, если они падают на все периоды солнцедеятельности. Таким образом, уже заранее можно было бы сказать, что период гриппозных эпидемий должен быть равным 11,1 года. Однако вывод этот был бы слишком поспешным. Для определения истинной периодичности в ходе эпидемий гриппа я обратился непосредственно к датам этих эпидемий, принимая в расчет год начала каждой эпидемии. Таким образом, данная обработка материала позволила получить истинную периодичность эпидемии, которая дала следующие числа.
| Период эпидемий | Число периодов в каждом веке | |
| XV и XVI в. | 11.6 года | 10 |
| XVII в. | 11.8 года | 8 |
| XVIII в. | 10.0 года | 7 |
| XIX в. | 11.9 года | 8 |
| В среднем | 11.3 года | - |
Следовательно, истинный период гриппозной эпидемии за 500 лет дает в среднем число, равное 11,3 года.
Из рассмотрения положения гриппозных эпидемий по солнечной кривой видно, что большинство эпидемических эпох лежат на . подъемах и падениях кривой. Создается впечатление, будто гриппозные эпидемии имеют тенденцию возникать между минимумом – максимумом и максимумом – минимумом. Насколько вероятна такая тенденция, я решил определить путем вычисления промежутка времени от начала каждой эпидемии до года первого максимума, независимо от того, находится ли эпидемия перед максимумом или за ним.
Таблица 16
XV и XVI вв.
| Максимум периодической деятельности Солнца | Годы эпидемий гриппа | Порядковый номер эпидемий в столетие | Периоды эпидемий гриппа | Число лет в каждом периоде |
| 1402 | 1403 | I | 1403–1411 | 8 |
| 1413 (предположительно) | 1411 1414 | II | 1411–1427 | 16 |
| 1431 | 1427 | III | ||
| 1511 (предположительно) | 1510 | II | 1510–1557 | 47/4 |
| 1560 | 1557 | IV | 1557–1580 | 23/2 |
| 1581 | 1580 | VIII | 1580–1591 | 11 |
| 1588 | 1591 1593 | IX | 1591–1602 | 11 |
| среднее: | 11.6 |
Таблица 17
XVII в.
| Периоды пятнообразовательной деятельности Солнца | Эпидемии гриппа | Порядковый номер эпидемий в столетие | Периоды эпидемий гриппа | Число лет в каждом периоде | Число лет от начала эпидемии до ближайшего максимума |
| Мин.?–макс.1605 | 1602 | I | 1602–1626 | 24/2 | 3 |
| Макс.1626–мин.1634 | 1626–1627 | III | 1626–1642 | 16 | совпадение |
| Макс.1639–мин.1645 | 1642–1643 | IV | 1642–1647 | 5 | 3 |
| Мин.1645–макс.1649 | 1647 | V | 1647–1655 | 8 | 2 |
| Мин.1655–макс.1660 | 1655–57–58 | VI | 1655–1675 | 20 | 5 |
| Макс.1675–мин.1679 | 1675–76 | VII | 1675–1688 | 13 | совпадение |
| Макс.1685–мин.1689 | 1688 | VIII | 1688–1693 | 5 | 3 |
| Макс.1693–мин.1698 | 1693 | IX | 1693–1709 | 16 | совпадение |
| среднее: | 11.8 | 2 |
Таблица 18
XVIII в.
| Периоды пятнообразовательной деятельности Солнца | Эпидемии гриппа | Порядковый номер эпидемий в столетие | Периоды эпидемий гриппа | Число лет в каждом периоде | Число лет от начала эпидемии до ближайшего максимума |
| Макс.1705–мин.1712 | 1709 1712 | I | 1709–1728 | 19/2 | 4 |
| Макс.1727–мин.1734 | 1728–1730 1732–1733 | III | 1728–1737 | 9 | 1 |
| Мин.1734–макс.1738 | 1737–1738 | IV | 1 | ||
| Макс.1738–мин.1745 | 1742–1743 | 1737–1757 | 20/2 | ||
| Мин.1755–макс.1761 | 1757–1758 | VI | 1655–1675 | 4 | |
| Макс.1761–мин.1766 | 1761–1762 | 1757–1767 | 10 | ||
| Мин.1766–макс.1769 | 1767 | VII | 1767–1779 | 12 | |
| Мин.1775–макс.1778 | (1775–1776) 1779–1780 | VIII | (3) 1 | ||
| Макс.1778–мин.1784 | 1781–1782 | 1779–1788 | 9 | совпадение | |
| Макс.1788–мин.1798 | 1788–1790 | IX | 1788–1798 | 10 | |
| среднее: | 10 | 2.1 |
Таблица 19
XIX в.
| Периоды пятнообразовательной деятельности Солнца | Эпидемии гриппа | Порядковый номер эпидемий в столетие | Периоды эпидемий гриппа | Число лет в каждом периоде | Число лет от начала эпидемии до ближайшего максимума |
| Мин.1798–макс.1805 | 1709 1798–1800 1802–1803 | I | 3 | ||
| Макс.1805–мин.1810 | 1805–1807/8 | (1787) 1802–1815 | (17)13 | ||
| Мин.1810–макс.1816 | 1815–1816 | II | 1815–1826 | 11 | 1 |
| Мин.1823–макс.1829 | 1826–1828 | III | 3 | ||
| Макс.1829–мин.1833 | 1829–1833 | 1826–1836 | 10 | ||
| Мин.1833–макс.1837 | IV | 1836(1848)–1846 | 10 | 1 | |
| Мин.1843–макс.1848 | 1843–1844 1846–1848 | V | 2 | ||
| Макс.1848–мин.1856 | 1850–1851 1855 | 1846–1857 | 10 | ||
| Мин.1856–макс.1860 | 1857–1858 1860 | VI | 1857–1873 | 16 | 3 |
| Макс.1870–мин.1878 | 1873–1875 | VII | 1873–1889 | 16/2 | 3 |
| Мин.1889–макс.1894 | 1889–1891 | IX | 1889–1898 | 29/2 | 5 |
| среднее: | 11.9 | 2.8 |
В результате оказалось, что начало эпидемии, расположенной в пределах минимума – минимума, либо отстает от ближайшего максимума, либо опережает его:
| в XVII в. на 2,0 года |
| в XVIII в. на 2,1 года |
| в XIX в. на 2,8 года |
| в среднем на 2,3 года |
Этот интересный результат закономерного распределения эпидемий гриппа лишний раз подтвердил правильность моих первоначальных заключений.
Из этого, конечно, не следует, что все эпидемии должны отстоять от максимума в ту или другую сторону на 2,3 года, ибо не одно только влияние солнечного периода обусловливает появление эпидемий. Солнечное влияние проявляется только в среднем, следовательно, и эпидемии могут различно располагаться по кривой солнцедеятельности, смотря по силе всех причин, но предпочтительно появляясь именно за 2,3 года до максимума, подчиняясь фактору, еще нам неизвестному.
Затем, чтобы графически представить взаимоотношение между ходом гриппозных эпидемий, с одной стороны, и максимумами и минимумами солнцедеятельности – с другой, я построил кривые, придерживаясь следующего способа: по оси абсцисс было отложено время, равное одному циклу солнцедеятельности; центр системы координат приходился как раз на середину; по оси ординат следовали гриппозные эпидемии за XV–XX вв. (табл. 16–20).
При построении кривой А на оси ординат откладывались годы максимума солнцедеятельности. Влево от нее откладывались все эпидемии, находящиеся между минимумом – максимумом, а вправо – все эпидемии, находящиеся между максимумом – минимумом. По данному методу были построены кривые отдельно за XVII–XVIII, XIX вв. и общая кривая за XV–XX вв. Все они дают три подъема, из которых средний, совпадающий с осью максимума, оказывается наивысшим. Эпохи минимумов сопровождаются самым низким ходом кривой. Боковые подъемы кривой приходятся на эпохи минимум – максимум, максимум – минимум. Наивысший подъем кривой по оси максимума объясняется из самой методики построения кривой: на эпохи максимума налагаются эпидемии, получившие начало в предыдущую эпоху минимум – максимум.
 |
| Рис. 36. Эпидемии гриппа и солнечные периоды с XV по X в. Распределение эпидемий по оси солнечных максимумов и по оси солнечных минимумов. Кривые А и А1 – результат суммирования всех эпидемий. Кривые В и В1 – кривые А и А1 сдвинуты до 11-летнего периода. Кривые С и С1 – кривые В и В1, перегнутые по оси и сложенные |
 |
| Рис. 37. Схема идеального расположения эпидемий гриппа (в две волны) |
Для построения кривой A1 на оси ординат откладывались годы минимума солнцедеятельности. Влево от нее откладывались все эпидемии, имевшие место между максимумом и минимумом за весь указанный период по очереди. Вправо от нее – все эпидемии, имевшие место между минимумом и максимумом. Из рассмотрения полученной кривой явствует, что на три года минимального напряжения в солнцедеятельности падает за все столетия наименьшее количество гриппозных эпидемий. То же явление отчасти наблюдается и в эпоху максимума солнцедеятельности. Наибольшее количество гриппозных эпидемий приходится между минимумом – максимумом, а чаще между максимумом-минимумом солнечной активности. Все выведенные мною ранее положения с тем же успехом могут быть получены при анализе данных кривых. Ввиду того что длительность солнечных периодов различна в обе стороны от осей и максимума и минимума, для большей наглядности хода кривых А и А1 пришлось сместить ее с боков до 11-летнего цикла (кривая В и В2). Общие выводы здесь получили еще более наглядное выражение. Складывая вдвое эти смещенные кривые В и В1 по осям минимума и максимума, мы получили кривые С и С1 из которых чрезвычайно наглядно вытекает тенденция гриппозных эпидемий располагаться между минимумом – максимумом и максимумом – минимумом.
Затем исходя из принятой мною методики оказалось нетрудным установить промежуток времени между двумя волнами одной и той же эпидемической группы. Таковой промежуток оказался равным в среднем трем годам. Идеальное схематическое распределение эпидемий гриппа на солнечной кривой в случае одной или двух волн представлено на рис. 37.
Наконец, длительность одной эпидемии гриппа в среднем арифметическом за все столетия оказалась равною примерно двум годам. Для того чтобы еще более прочно установить зависимость эпидемий гриппа от состояния в деятельности Солнца, я должен был прибегнуть к нижеследующему рассуждению.
Как известно, периоды пятнообразования распределены во времени более или менее закономерно: каждый период имеет в среднем арифметическом 11,1 года, и на столетие приходится по девять таковых периодов. Благодаря этим обстоятельствам точки максимальных напряжений в солнцедеятельности за время телескопических наблюдений за Солнцем колеблются в ограниченных пределах. Так, например, I максимум падает между 2 и 5 гг. каждого столетия, II – между 15–18 гг., III – между 26–29 гг., IV – между 37–39 гг., V – между (46) 47–50 (51) гг., VI – между 58–59 гг., VII – между 69–72 (75) гг., VIII – между 78–85 гг. и IX – между 88–94 гг. Сумма этих периодов максимальных лет солнцедеятельности за четыре-пять столетий равна 37 на столетие (37:100).
Теперь обратимся к рассмотрению тех пределов, в которых колеблются за тот же промежуток времени гриппозные эпидемии. Оказывается, что пределы их колебаний как в среднем, так и для каждого отдельного случая лишь немного больше, чем пределы колебания солнечных максимумов. Так, например, колебания гриппозных эпидемий за тот же период ограничены следующими пределами (вторые волны эпидемий взяты в скобки): I. 2–6 (9) гг., II. 15–19 гг., III. 26–30 (33) гг., IV. 36–38 (42–43) гг., V. 47–51 (55) гг., VI. 55–58 (60–62) гг., VII. 67–76 гг., VIII. 81 – 82 гг. и IX. 88–93 гг. Сумма этих пределов за то же число столетий равна 39 (без вторых волн) на столетие (39:100).
Сравнивая распределение во времени пределов колебаний дат максимумов с пределами колебаний гриппозных эпидемий, легко прийти к заключению, что пределы эти налагаются один на другой, оставляя между собою большие пустые промежутки, падающие на минимумы солнцедеятельности, и еще лишний раз подтверждая причинную зависимость одного явления от другого. Этот вывод подтверждается также суммою всех этих периодов за столетия, которая для максимумов солнцедеятельности равна 37 годам в столетие, а для гриппозных эпидемий – 39.
Все эти положения и выводы представлены мною в табл. 20. Если бы мы их представили графически, то, рассматривая пределы колебаний для солнечных максимумов, увидели бы, что они в своем движении по столетию смещаются слева направо относительно поставленных сверху вех – делений по 10 лет, претерпевая следующую закономерность: +5, +2, +1, +1, 0, –1, –2, –4. Подобного рода явление замечается отчасти и в распределении гриппозных эпидемий.
Таблица 20
ЧИСЛА ПЕРИОДОВ КОЛЕБАНИЙ СОЛНЦЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ
И ЭПИДЕМИЙ ГРИППА ЗА ВРЕМЯ С XV ПО XIX В.
| XV | XVI | XVII | XVIII | XIX | |||||||||
| Макси- мальная деятель- ность Солнца | Эпиде- мии гриппа | Макси- мальная деятель- ность Солнца | Эпиде- мии гриппа | Деятель- ность Солнца | Эпиде- мии гриппа | Деятель- ность Солнца | Эпиде- мии гриппа | Деятель- ность Солнца | Эпиде- мии гриппа | ||||
| макс. | мин. | макс. | мин. | макс. | мин. | ||||||||
| I | 02 | 03 | 05 | 10 | 02 | 05 | 12 | 09 | 05 | 10 | (98)-02-03 05-06 (II волна) | ||
| II | (13) | 11,14 | ? | 10 | 15 | 19 | 18 | 23 | 16 | 23 | 15-16 | ||
| III | 27 | 20-27 (?) | 26 | 34 | 26-27 | 27 | 34 | 28-30 32-33 (II волна) | 29 | 33 | 27-28 29-32 (II волна) | ||
| IV | 37 | 39 | 45 | 42-43 | 38 | 45 | 37-38 42-43 (II волна) | 37 | 43 | 36-37 43-44 | |||
| V | 46 | 51 | 49 | 55 | 47 | 50 | 55 | 48 | 56 | 46-48 50-51 (II волна) 55 (III волна) | |||
| VI | 61 | 60 | 60 | 66 | 55-57-58 | 61 | 66 | 57-58 61-62 (II волна) | 60 | 67 | 57-58 60 (II волна) | ||
| VII | (72) | 72 | 75 | 79 | 75-76 | 69 | 75 | 67-76 | 70 | 78 | 73-75 | ||
| VIII | (83) | 81 | 85 | 89 | 88 | 78 | 84 | 79-81 | 83 | 89 | |||
| XIX | 90 | 88 | 93 | 98 | 91-93 | 88 | 98 | 88-90 | 94 | 01 | 89-91 | ||
Таблица 20 продолжение
| XX | Средний вывод за XV-XX в. | Следо- вание II волны через | |||||||||||||||||||||||
| Деятель- ность Солнца | Эпиде- мии гриппа | Пределы колеба- ний деятель- ности Солнца | Величина пределов | Пределы эпиде- мий гриппа | Величина пределов | ||||||||||||||||||||
| макс. | мин. | макс. | мин. | ||||||||||||||||||||||
| 05 | 13 | 02-05 | 10-13 | 3 | (98) 02-06 09 (II волна) | 4 | 3 | ||||||||||||||||||
| 17 | 23 | 15-18-19 | 15-18 | 19-23 | 3 | 15-19 | 4 | ||||||||||||||||||
| 28 | 26-27 | 26-29 | 33-34 | 3 | 26-30 33 (II волна) | 4 | 3 | ||||||||||||||||||
| 37-39 | 43-45 | 2 | 36-38 42-44 (II волна) | 2 | 3 | ||||||||||||||||||||
| 46-50 | 55-56 | 4-5 | (43) 46-61 55 (II волна) | 5 | 4 | ||||||||||||||||||||
| 60-61 | 66-67 | 2 | 55-58 60-62 (II волна) | 3 | 2 | ||||||||||||||||||||
| 69-82 (75) | 75-79 | 3-6 | 67-76 | 9 | |||||||||||||||||||||
| 78-85 | 84-89 | 7 | (75) 79-82 | 3 | |||||||||||||||||||||
| 88-94 | 98-001 | 6 | 88-93 | 5 | |||||||||||||||||||||
| Величина пределов в среднем 4,1 года 4,3 года | |||||||||||||||||||||||||
 |
| Рис. 38. Верхняя кривая – заболеваемость гриппом в СССР с 1923 по 1928 г. (по четвертям года). Нижняя кривая – деятельность Солнца за тот же период (по четвертям года) |
Обращаясь к табл. 21, мы встречаем весьма любопытное обстоятельство, а именно: сложив число лет, занятых пределами колебаний максимумов солнцедеятельности за каждый век, за период XV–XIX вв., а затем те же данные за то же время для эпидемий гриппа и разделив полученные суммы на число периодов в столетие, будем иметь для солнцедеятельности 4,1, а для гриппа – 4,3. Это значит, что в среднем пределы колебаний солнечных максимумов и гриппа равны один другому. Разница, равная 0,2 года, должна быть объяснена неполнотою наших сведений как о гриппозных эпидемиях, так отчасти, только в меньшей степени, и о деятельности Солнца.
Наконец, заметим, что, рассматривая распределение помесячного числа гриппозных заболеваний по СССР с 1923 по 1927 г., согласно статистическому отделению Народного комиссариата здравоохранения РСФСР, легко увидеть, что начиная с 1923 года – года минимума солнцедеятельности – по мере возрастания активности Солнца увеличивалось и число заболеваний гриппом.
Таким образом, изучая распределение эпидемий гриппа во времени, необходимо прийти к заключению, что распределение это не произвольно, а, наоборот, обнаруживает известную закономерность, степень которой увеличивается по мере привлечения к исследованию большего количества материала. Закономерность в распределении гриппозных эпидемий во времени, несомненно, стоит в некоторого рода причинной связи с известными колебаниями в солнцедеятельности. Анализ явления позволяет определить, какие моменты в периодической деятельности Солнца наиболее благоприятствуют возникновению и развитию гриппозных эпидемий и какие моменты им не благоприятствуют. В то время как в годы минимального напряжения в деятельности Солнца мы встречаем небольшие и пространственно изолированные эпидемии, за незначительным исключением, в годы резких подъемов солнцедеятельности гриппозные пандемии стихийно охватывают огромные территории и уносят наибольшее число жертв.
Таблица 21
| Месяцы | 1923 г. | 1924 г. | 1925 г. | 1926 г. | 1927 г. |
| 1 | 88 170 | 168 704 | 332 148 | 283 773 | 239 952 |
| 2 | 90 276 | 152 556 | 377 291 | 395 052 | 451 432 |
| 3 | 82 729 | 154 520 | 325 878 | 1 101 953 | 562 012 |
| 4 | 64 166 | 134 548 | 219 672 | 703 113 | |
| 5 | 60 305 | 125 155 | 177 275 | 325 178 | |
| 6 | 45 709 | 104 579 | 160 397 | 234 816 | |
| 7 | 52 228 | 114 108 | 151 965 | 202 518 | |
| 8 | 62 615 | 122 666 | 166 705 | 207 428 | |
| 9 | 558 666 | 139 899 | 187 318 | 222 559 | |
| 10 | 123 657 | 182 822 | 203 441 | 240 315 | |
| 11 | 205 517 | 198 875 | 232 384 | 298 925 | |
| 12 | 174 772 | 255 962 | 286 152 | 331 327 | |
| Всего | 1 106 010 | 1 854 391 | 2 820 626 | 4 546 907 |
Попытки определить периодичность в годы гриппозных эпидемий и тем самым обусловить возможность прогноза были сделаны несколько лет назад в работах Броунли (Brownlee) и Сталибрасса (Stallybrass).
Статистические работы Броунли, произведенные с помощью метода периодограммы, установили для гриппозных эпидемий 1889–1891 гг., что максимум заболеваний приходится через каждые 33 недели. На основании этого вывода Броунли осенью 1919 г. предсказал эпидемии гриппа в январе 1920 г.
 |
| Рис. 39. Верхняя кривая – распространение гриппа во французской армии в 1918–1919 гг. (по Далатеру). Нижняя кривая – деятельность Солнца за тот же период |
Интересно отметить, что Френкель обнаружила в деятельности Солнца такой же период, стоящий, как полагают некоторые астрономы, в связи с периодом сидерического обращения Венеры (224,7 дня). Сталибрасс отмечает, что в распределении эпидемий гриппа в Англии за последние 130 лет можно обнаружить 10-летний период: 1789–1790; 1802–1803; 1830–1832; 1840–1841; 1848–1849; 1854; 1869–1870; 1879; 1890–1891; 1898; 1918, а теперь, добавлю от себя, и 1927 г. Действительно, указанные Сталибрассом даты точно падают либо на эпохи максимума, либо на эпохи их назревания, не совпадая ни разу с датами минимума.
Наконец, Спир (Spear) разделяет год на 13 четырехнедельных периодов (28 дней). Было бы очень интересно проследить сопоставление хода гриппозных эпидемий (а также и других эпидемических заболеваний) с изменениями в ходе атмосферного электричества по тропическому месяцу (27,32 дня), стоящими в связи с положением Луны и влиянием Солнца. Еще Аррениус разработал статистику заболеваний бронхитом и общую статистику смертности в течение тропического месяца, но получил отрицательные результаты. Зато тот же ученый, пользуясь методом гармонического анализа, показал на большом статистическом материале очевидную корреляцию между ходом атмосферного электричества как по тропическому месяцу в 27,32 дня, так и по 25,929-дневному периоду и рядом физиологических отправлений и нервно-психических явлений.
Максимум физиологического воздействия для всех исследованных явлений наступает спустя день после максимума атмосферного электричества.
Наконец, еще можно указать следующее: эпидемиологами замечено, что время от времени гриппозные эпидемии принимают чрезвычайно жестокие формы и что такого рода эпидемии повторяются каждые 35 лет. Между тем Шустер (Schustor) при помощи гармонического анализа нашел и в деятельности Солнца период, весьма близкий к 35 годам, а именно 33,375 года, которые обусловливают усиление в солнцедеятельности каждые 33,375 года.
Обнаружение некоторых любопытных соотношений между ходом солнцедеятельности и эпидемиями гриппа принуждает к более детальному исследованию явления при помощи применения математического анализа к точной статистике гриппозных заболеваний, что и ставит своею ближайшею задачей автор данной работы.
5
Нами было обращено внимание на то обстоятельство, что наиболее сильные и смертоносные эпидемии возвратного тифа в XIX в. падают на годы максимального напряжения в солнцедеятельности. Ввиду того что симптомокомплекс возвратного тифа был окончательно выделен лишь в прошлом веке и получил подтверждение в открытии Обермейером (Obermeier) особых микроорганизмов – спирохет возвратного тифа, вопрос о распределении эпидемий возвратного тифа за прошлые века остается открытым: еще в середине прошлого века дифференциальная диагностика тифозных заболеваний была чрезвычайно слабой.
Поэтому наш исторический обзор приходится начинать с 1816 г., когда возвратный тиф с большою силою вспыхнул в Великобритании, главным образом в Ирландии.
Как раз в 1816 г. имел место максимум активности Солнца, когда показатель этой активности – относительное число Вольфа – Вольфера S=45,8.
В конце этого года эпидемия возвратного тифа вспыхнула в Ирландии, где и свирепствовала в течение 1817 и 1818 гг. Многие английские врачи причисляют эпидемию 1816–1819 гг. к возвратной горячке (relapsing fewer), считая ее, однако, родственной с сыпным тифом.
Следующее появление возвратного тифа в Европе произошло через 10–11 лет, в 1826 г., в Ирландии. В 1827–1828 гг. возвратный тиф резко усилился, и, согласно мнению Мёрчисона (Murchison), в это время впервые симптомокомплекс возвратного тифа был выделен с достаточной точностью. Так же и данное появление возвратного тифа произошло в годы максимальной напряженности в деятельности Солнца, когда годовое относительное число пятен колебалось в пределах 50–70. Максимум солнцедеятельности отнесен к 1829–1930 гг.
Временем следующего появления возвратного тифа обычно считают 1843 г., когда возвратный тиф наблюдался в Англии. Это был год минимума солнцедеятельности, когда S=10,7. И действительно, тифозная эпидемия протекала в ограниченных размерах, и смертность от нее была невысока. Здесь можно заметить, что еще за два года до 1843 г., а именно в 1841–1842 гг., когда деятельность Солнца находилась в пределах S=37–25, в некоторых местах Европы имели место эндемические вспышки возвратного тифа.
Затем в 1848 г., в год максимума солнцедеятельности, когда S=124,3, снова имела место в Ирландии эпидемия сыпного тифа с большим процентом смертности. В то же время возвратный тиф появился в Англии, откуда проник во Францию (fievre de rechute). Постепенно уменьшаясь, возвратный тиф держался в Англии до года минимума солнцедеятельности – 1856-го, когда S=4,3, после чего совершенно исчез из Англии.
Следующая вспышка возвратного тифа произошла в Одессе в 1863 г. и в Петербурге в 1864 г., что хорошо совпадает с достаточно сильной деятельностью Солнца, хотя и находящейся уже на склоне: в 1863 г. S=44,0, в 1864 г. S=47,0. В Петербурге эпидемия возвратного тифа, постепенно ослабевая, держалась вплоть до года минимума солнцедеятельности – 1867-гo, когда
S=7,3.
Наконец, следующее пандемическое распространение по Европе возвратного тифа как раз падает на годы резко повышенной (сравнительно со всеми предыдущими периодами) деятельности Солнца, а именно на 1868–1872 гг. Вот астрономические данные относительных чисел Вольфа-Вольфера:
1868 г. S=37,3
1869 г. S=73,9
1870 г. S=139,1
1871 г. S=111,2
1872 г. S=101,7
В эти годы наблюдалось не только быстрое распространение эпидемии, но и высокая смертность от нее.
Начиная с этой эпохи возвратный тиф в большинстве европейских стран пошел резко на убыль, по-видимому благодаря культурному фактору. Однако он остался в России и эндемически проявлял себя. Поэтому представлялось любопытным выяснить вопрос, насколько возвратный тиф в пределах России следует отмеченной закономерности. И это тем более казалось интересным, что я не нашел в иностранных источниках, имевшихся в Москве, статистических данных о возвратном тифе за более или менее длительные периоды.
Наиболее полной статистикой заболеваемости возвратным тифом можно считать таковую по Европейской России, где она ведется начиная с 1883 г., т. е. как раз со времени последующего за 1870 г. периода максимального напряжения в солнцедеятельности. Уже из беглого просмотра статистического материала легко было заметить последовательную чередуемость числовых величин. Эта чередуемость обнаруживает периодичность, хорошо совпадающую с периодичностью солнцедеятельности. Так, в годы максимума солнцедеятельности, в 1883–1885-м, когда S=63–52, мы имеем наиболее высокие цифры заболеваемости, которые постепенно уменьшаются к периоду минимума солнцедеятельности. Тот же материал говорит о повышениях заболеваемости возвратным тифом в России в период 1906–1909 гг. – в эпоху максимальной деятельности Солнца (1905–1907) и в последующую эпоху максимума (1917–1918). Промежуточные эпохи минимумов солнцедеятельности (1900–1902, 1913) дают минимум заболеваний.
Собранные данные представлены в табл. 22.
Таблица 22
ПЕРИОДИЧНОСТЬ В СОЛНЦЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ
И ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ ВОЗВРАТНЫМ ТИФОМ
| № | Периоды солнцедеятельности: максимумы (1-8) минимумы (1) | Среднее число Вольфа-Вольфера за данный 3-летний период солнцедеятельности | Периоды эпидемий возвратного тифа | Среднее число Вольфа-Вольфера в период эпидемии | Приблизительная оценка смертности |
| 1 | макс. 1815-1817 | 40.7 | 1816-1818 | 39.1 | Значительная |
| 2 | макс. 1828-1830 | 66.8 | 1827-1828 | 56.1 | Высокая |
| 1 | мин. 1842-1844 | 16.6 | 1842-1843 | 17.1 | Средняя |
| 3 | макс. 1847-1849 | 106.2 | 1848-1849 | 110.1 | Значительная |
| 4 | макс. 1859-1867 | 88.9 | 1863-1864 | 45.5 | Значительная |
| 5 | макс. 1869-1871 | 108.0 | 1869-1872 | 106.7 | Высокая |
| 6 | макс. 1882-1884 | 62.3 | 1883-1885 | 59.8 | Средняя |
| 7 | макс. 1905-1907 | 59.7 | 1906-1909 | 54.7 | Значительная |
| 8 | макс. 1916-1918 | 80.5 | 1919-1920 | 50.6 | Значительная |
Необходимо заметить, что статистика возвратного тифа по всей России не отличается все же необходимой точностью и однообразностью: в истекшем столетии ряд губерний не имели еще медицинской статистики, в других губерниях она собиралась недостаточно бережно или с большими промежутками. Учесть и выделить все данные факторы по всей Европейской России не представляется возможным.
Поэтому для дальнейшей обработки я принял статистику заболеваемости возвратным тифом по городу Москве с 1883 пo1918 г. как наиболее точную из всех существующих. После нанесения цифровых данных на систему координат представилась возможность сличения полученной кривой с синхроничною ей кривою солнцедеятельности. Тут впервые была обнаружена замечательная закономерность в ходе этих двух кривых.
Так, подъемам одной соответствуют во времени подъемы другой; их падения также происходят синхронично. Этот параллелизм в ходе кривых говорит об известной связи между ними. В целях установления тесноты этой связи и ее количественной оценки я решил прибегнуть к одному из методов математической статистики – методу корреляции.
Дабы элиминировать выступы и зигзаги наших рядов и тем устранить мелкие и случайные колебания, было произведено сглаживание рядов по трем точкам по формуле невзвешенной скользящей средней:
где bi – член сглаженного ряда, аi – член эмпирического ряда. В результате были получены сглаженные ряды, состоящие из скользящих средних (табл. 23, 24).
Таблица 23
| № | Год | Солнечные пятна x | Сглаженные x по трем точкам | Отклонения x – X | Отклонения, сглаженные по трем точкам |
| 1 | 1883 | 63.7 | - | +25.8 | - |
| 2 | 1884 | 63.5 | 60.0 | +25.6 | +21.9 |
| 3 | 1885 | 52.2 | 47.0 | +14.3 | +9.1 |
| 4 | 1886 | 25.4 | 30.2 | -12.5 | -7.7 |
| 5 | 1887 | 13.1 | 15.1 | -24.8 | -22.8 |
| 6 | 1888 | 6.8 | 8.7 | -31.1 | -29.2 |
| 7 | 1889 | 6.3 | 6.7 | -31.6 | -31.2 |
| 8 | 1890 | 7.1 | 16.3 | -30.8 | -21.6 |
| 9 | 1891 | 35.6 | 38.6 | -2.3 | +0.7 |
| 10 | 1892 | 73.0 | 64.5 | +35.1 | +26.6 |
| 11 | 1893 | 84.9 | 78.6 | +47.0 | +40.7 |
| 12 | 1894 | 78.0 | 75.6 | +40.1 | +37.7 |
| 13 | 1895 | 64.0 | 61.3 | +26.1 | +23.4 |
| 14 | 1896 | 41.8 | 44.0 | +3.9 | +6.1 |
| 15 | 1897 | 26.2 | 31.6 | -11.7 | -6.3 |
| 16 | 1898 | 26.7 | 21.7 | -11.2 | -16.2 |
| 17 | 1899 | 12.1 | 16.1 | -25.8 | -21.8 |
| 18 | 1900 | 9.5 | 8.1 | -28.4 | -29.8 |
| 19 | 1901 | 2.7 | 5.7 | -35.2 | -32.2 |
| 20 | 1902 | 5.0 | 10.7 | -32.9 | -27.2 |
| 21 | 1903 | 24.4 | 23.8 | -13.5 | -14.1 |
| 22 | 1904 | 42.0 | 43.3 | +4.1 | +5.4 |
| 23 | 1905 | 63.5 | 53.1 | +25.6 | +15.2 |
| 24 | 1906 | 53.8 | 59.8 | +15.9 | +21.9 |
| 25 | 1907 | 62.0 | 54.8 | +24.1 | +16.9 |
| 26 | 1908 | 48.5 | 51.5 | +10.6 | +13.6 |
| 27 | 1909 | 43.9 | 37.0 | +6.0 | -0.9 |
| 28 | 1910 | 18.6 | 22.7 | -19.3 | -15.2 |
| 29 | 1911 | 5.7 | 9.3 | -32.2 | -28.6 |
| 30 | 1912 | 3.6 | 7.8 | -34.3 | -34.3 |
| 31 | 1913 | 1.4 | 4.9 | -36.5 | -33.0 |
| 32 | 1914 | 9.6 | 19.5 | -28.3 | -18.4 |
| 33 | 1915 | 47.4 | 38.0 | +9.5 | +0.1 |
| 34 | 1916 | 57.1 | 69.5 | +19.2 | +31.6 |
| 35 | 1917 | 103.9 | 80.5 | +66.0 | +42.6 |
| 36 | 1918 | 80.6 | - | +42.7 | - |
| Sxi = 1363,6 X = 37,9 | Sxi = –77,0 (Sxi)2 = 5929,00 |
Таблица 24
| № | Год | Возвратный тиф y | Сглаженные y по трем точкам | Теорет. y (парабола 4-го порядка) | y – Y, откл. в % | Отклонение сглажено по трем точкам |
| 1 | 1883 | 6 200 | - | 7 684.63 | -19 | - |
| 2 | 1884 | 4 619 | 6 201 | 5 996.10 | -23 | +9.0 |
| 3 | 1885 | 7 784 | 6 581 | 4 601.81 | +69 | +52.7 |
| 4 | 1886 | 7 340 | 5 498 | 3 470.38 | +112 | +47.7 |
| 5 | 1887 | 1 370 | 3 008 | 2 572.11 | -47 | -6.0 |
| 6 | 1888 | 314 | 593 | 1 878.98 | -83 | -74.3 |
| 7 | 1889 | 95 | 146 | 1 364.65 | -93 | -91.0 |
| 8 | 1890 | 28 | 51 | 1 004.46 | -97 | -05.3 |
| 9 | 1891 | 30 | 60 | 775.43 | -96 | -91.3 |
| 10 | 1892 | 122 | 98 | 656.26 | -81 | -850 |
| 11 | 1893 | 141 | 1 025 | 627.33 | -78 | +53.3 |
| 12 | 1894 | 2 812 | 1 690 | 670.70 | +319 | +138.7 |
| 13 | 1895 | 2 116 | 2 536 | 770.11 | +175 | +229.3 |
| 14 | 1896 | 2 680 | 2 076 | 910.98 | +194 | +134.0 |
| 15 | 1897 | 1 433 | 1 955 | 1 080.41 | +33 | +88.3 |
| 16 | 1898 | 1 751 | 1 153 | 1 267.18 | +38 | -3.3 |
| 17 | 1899 | 275 | 680 | 1 461.75 | -81 | -47.3 |
| 18 | 1900 | 13 | 172 | 1 656,26 | -99 | -89.3 |
| 19 | 1901 | 228 | 211 | 1 844.53 | -88 | -89.3 |
| 20 | 1902 | 391 | 662 | 2 022.06 | -81 | -68.7 |
| 21 | 1903 | 1 368 | 1 216 | 2 186.03 | -37 | -45.7 |
| 22 | 1904 | 1 889 | 1 532 | 2 335.30 | -19 | -34.0 |
| 23 | 1905 | 1 340 | 2 213 | 2 480.41 | -46 | -11.3 |
| 24 | 1906 | 3 409 | 3 343 | 2 593.58 | +31 | +26.7 |
| 25 | 1907 | 5 279 | 6 448 | 2 708.71 | +95 | +134.7 |
| 26 | 1908 | 10 658 | 6 564 | 2 821.38 | +278 | +133.7 |
| 27 | 1909 | 3 757 | 5 693 | 2 938.85 | +28 | +97.7 |
| 28 | 1910 | 2 665 | 2 565 | 3 070.06 | -13 | -15.3 |
| 29 | 1911 | 1 273 | 1 359 | 3 225.63 | -61 | -50.7 |
| 30 | 1912 | 139 | 501 | 3 417.86 | -96 | -84.7 |
| 31 | 1913 | 92 | 93 | 3 660.73 | -97 | -97.3 |
| 32 | 1914 | 47 | 530 | 3 969.90 | -99 | -87.7 |
| 33 | 1915 | 1 451 | 6 472 | 4 362.71 | -67 | +34.3 |
| 34 | 1916 | 17 919 | 7 740 | 4 858.18 | +269 | +57.3 |
| 35 | 1917 | 3 851 | 8 489 | 5 477.01 | -30 | +66.0 |
| 36 | 1918 | 3 698 | - | 6 241.58 | -41 | - |
| Syi = 98 575,00 | Syi = 98 654,04 | Syi = +124,9 (Syi)2 = 15 600,01 |
Как известно, для предотвращения искажения коэффициента корреляции необходимо исключить уровни наших эмпирических рядов и затем уже исследовать корреляцию отклонений от уровня.
Уровень солнцедеятельности легко определить из непосредственного рассмотрения графика; уровень, очевидно, будет параллелен оси абсцисс, поскольку он не заключает в себе уровня динамического ряда, колеблясь около постоянной величины (37,9), т. е. средней арифметического ряда.
Так как уровень возвратного тифа непосредственно из диаграммы не определяется, пришлось прибегнуть к аналитическому выравниванию.
Выравнивание эмпирического ряда возвратного тифа было произведено нами по параболе четвертого порядка. В качестве критерия пригодности данной параболы служат обычно S и s, т. е. суммы квадратов разностей между значениями эмпирического и выравненного ряда, причем это проверяется также и кумуляцией (последовательным суммированием) отклонений от уровня. Весьма прихотливый рисунок рядов возвратного тифа не позволяет воспользоваться для уровня параболами низших степеней, как, например, параболой 1-го или 2-го порядка. Здесь необходима большая степень свободы аналитической кривой, которая могла бы выделить из ряда долговременные колебания в движении эпидемии, не связанные с ходом солнечных процессов, а определяющиеся иными причинами. Характер ряда – резкие подъемы в начале и конце, а также некоторое усиление к середине – вынуждает пользоваться именно параболой 4-го порядка, которая в состоянии следовать столь сложным изгибам.
Как показывает опыт, во многих случаях, когда необходимо отделить закономерное движение явления, представляемого статистическим рядом, от его хаотических колебаний благодаря действию случайных причин, так называемое параболическое интерполирование (т. е. выравнивание статистического ряда посредством параболических кривых) дает хороший результат. Мы воспользовались способом, изложенным В. Хотимским, поскольку он в отличие от традиционного способа «нормальных уравнений» дает значительное сокращение вычислительной работы и имеет целый ряд других весьма важных преимуществ 11. [А.Л.Чижевский выравнивал эмпирические статистические ряды по методу, предложенному видным советским статистиком Владимиром Ивановичем Хотимским (1892–1939). Его книга «Выравнивание статистических рядов по методу наименьших квадратов (способ П.Л.Чебышева) и таблицы для нахождения уравнений параболических кривых» (М., Л., 1925) сразу же по выходе в свет получила высокую оценку специалистов (Б.С.Ястремский и др.) и не утратила научного значения до сих пор.Опыт показал, что во многих случаях, когда необходимо отделить закономерное движение, представленное статистическим рядом, от хаотических колебаний из-за случайных причин, выравнивание кривых (параболическое интерполирование) дает хорошие резкльтаты. но так называемый способ нормальных уравнений, применявшийся для решения такой задачи, требовал весьма громоздких и продолжительных вычислений. Это обстоятельство крайне ограничивало использование важного аналитического инструмента. В своей книге В.И.Хотимский дал оригинальное системное изложение ряда работ П.Л.Чебышева и предложил таблицы, делающие применение способа великого математика чрезвычайно удобным и простым. вычисления, необходимые для применения метода наименьших квадратов в статистических исследованиях, оказались сведенными к минимуму. А.Л.Чижевский осуществил в своей работе новый способ параболического интерполирования – это значительно сокращало вычислительные работы и имело ряд весьма важных преимуществ по сравнению с традиционным способом. Мы опускаем в настоящем издании те конкретные математические выкладки, которые производил А.Л.Чижевский. Интересующихся отсылаем к «Русско-немецкому медицинскому журналу» за 1928 г. – в номере 12 они представлены полностью. Здесь же отметим, что А.Л.Чижевский не только в естественнонаучных, но и в математических областях был на уровне последних достижений своего времени. Работа же В.И.Хотимского шла навстречу назревшей потребности математико-статистического анализа динамических процессов социальной и экономической жизни – А.Л.Чижевский не упустил ее, найдя применение ей в закладываемой им космической экологии и историометрии. Второе издание работы В.И.Хотимского вышло в 1959 г. // комментарий Л.В.Голованов.] Общий вид параболы, в соответствии с которой, как мы полагаем, происходит изменение уровня статистического ряда, таков:
f(X)=a0 + a1X+a2X2 + a3X3 + ... amXm.
Параболическое выравнивание сводится по существу к определению параметров параболы a0, a1, а2, ... am.
Для решения задачи вычисляем члены интерполяционного ряда П. Л. Чебышева; применяя таблицы, составленные В. Хотимским, получаем уравнение параболы 4-го порядка, соответствующей статистической кривой возвратного тифа:
Y = 9700,46 – 2190,92X+ 180,95 X 2 – 5,93 X3 + 0,07X4.
Полагая Х=1, 2, 3, ..., 36, получаем соответственные значения для Y и строим график параболы, где нулевая точка Х=0 отнесена к 1882 г. Следовательно, Х=1 соответствует 1883 г. и т. д.
Затем производим вычисления отклонений от найденного уровня для корректирования наших рядов. Корректируем ряд возвратного тифа по формуле
где yi – член эмпирического ряда, Y – член теоретического ряда. В результате получаем выправленный ряд, графически представленный на рис. 40, табл. 24.
Эмпирический ряд чисел Вольфа-Вольфера корректируется по более простой формуле
где xi, – член эмпирического ряда, X – их средняя арифметическая. Выправленный ряд солнечных пятен представлен на рис. 41, табл. 23.
В первом случае избран более сложный способ, предложенный Пирсонсом (Pearsons), так как есть основания думать, что величина отклонений связана с высотой уровня.
Наконец, производим сглаживание выправленных рядов по трем точкам в целях элиминирования мелких случайных колебаний. Результаты сглаживания представлены на рис. 40, 41 пунктирными линиями.
После этого приступаем к количественному определению тесноты связи между нашими рядами с помощью коэффициента корреляции.
Вычисление коэффициента корреляции производится, как известно, по формуле Пирсонса:
Эта формула может быть представлена в таком виде:
Пользуясь материалом, данным в таблицах, и подставляя в формулу соответствующие числовые величины наших отклонений, находим коэффициент корреляции.
Вероятную ошибку коэффициента корреляции вычисляем по формуле
где r – коэффициент корреляции, n – число точек ряда, 0,6745 – константа нормальной кривой ошибок.
Пользование этой формулой для вычисления вероятной ошибки в случае временного ряда, вообще говоря, не может быть признано вполне соответственным, однако при наличии достаточно высоких коэффициентов корреляции оно дает удовлетворительные результаты.
Результат вычислений можно резюмировать так.
Между ходом возвратного тифа в Москве и числами Вольфа-Вольфера за время с 1883 по 1918 г. включительно коэффициент корреляции оказался равным:
1. При синхронном сопоставлении
r = +0,67 ±0,06.
2. При левостороннем сдвиге кривой возвратного тифа на год
r = +0,88 ±0,03.
3. При левостороннем сдвиге кривой возвратного тифа на два года
r = +0,82 ±0,04.
 |
| Рис. 40. Возвратный тиф в Москве с 1883 пo 1918 г. Отклонения эмпирических значений y от теоретических значений Y (в %) сплошная линия – пунктир – та же кривая, сглаженная по трем точкам
|
 |
| Рис. 41. Пятнообразовательная деятельность Солнца с 1883 пo 1918 г. Отклонения эмпирических значений от среднего арифметического сплошная линия – кривая x – X пунктир – та же кривая, сглаженная по трем точкам |
Следовательно, при левостороннем сдвиге на год кривой возвратного тифа мы констатируем максимум тесноты связи по сравнению с другими положениями кривой. Это значит, что максимум числа заболеваний возвратным тифом следует год спустя после максимума солнцедеятельности. Полученный в данном случае коэффициент корреляции r = +0,88 ± 0,03, как лежащий в пределах 0,7–0,9, согласно Чэддоку, указывает на высокую степень зависимости наших рядов. [Из ста случаев имеется 88 совпадений.]
Действительно, рассматривая наши кривые, представленные на рис. 42, легко прийти к заключению об исключительно тесном совпадении в ходе кривых отклонений возвратного тифа и чисел Вольфа-Вольфера. Это совпадение обнаруживается из года в год на протяжении 35 лет, за которые мы имеем 4 максимума и 3 минимума солнцедеятельности. Не указывает ли это на тесную причинную зависимость усилений и ослаблений возвратного тифа от соответственных колебаний в состоянии и составе окружающей нас физико-химической среды, зависящей от мощных периодических изменений в деятельности Солнца?
Правда, нам могут быть сделаны следующие возражения: хотя подъемы и падения кривой возвратного тифа хорошо совпадают с соответствующими моментами в деятельности Солнца, некоторые из них также совпадают и с известными явлениями социальной и экономической жизни государства, как, например, с эпохами голода в 1892–1893 гг. и революционных движений в 1905–1907 и 1917–1918 гг.
Как известно, возвратный тиф господствует главным образом среди плохой гигиенической обстановки, в грязных, переполненных народом помещениях, во времена социальных неурядиц и стихийных бедствий.
 |
| Рис. 42. Сопоставление отклонений возвратного тифа, сдвинутых на один год влево (пунктир), с отклонениями данных о солнцедеятельности. Коэффициент корреляции r = +0,88 ± 0,03 |
Конечно, было бы совершенно неосновательно отрицать влияние данных моментов на численность заболеваний: резкие уклонения от обычной нормы социально-экономических условий должны неминуемо усилить или даже вызвать ту или иную эпидемию. Это положение встречает подтверждение на каждом шагу. Но в то же время было бы также неосновательно придавать указанным социально-экономическим явлениям исключительное значение как единственному актуальному фактору в этиологии эпидемии. История знает сильнейшие социальные потрясения, не сопровождавшиеся сколько-нибудь значительными по размеру повальными заболеваниями. И за такую умеренную точку зрения говорит ход кривых отклонений возвратного тифа, которые необычайно пластично следуют ходу чисел Вольфа-Вольфера, и не только в эпохи максимумов, но также и в эпохи минимумов и в годы, свободные от тех или иных общественных потрясений, что особенно знаменательно. Если в то же время мы взглянем на рис. 43, то перед нами с совершенной ясностью обнаружится влияние социально-экономического фактора на высоту скачков возвратного тифа. Эта высота оказывается различной в различные социально-экономические эпохи. Полной согласованности между численностью заболеваний и числами Вольфа-Вольфера в годы максимумов нет. Данное несоответствие на высоте скачков возвратного тифа зависит также отчасти и от колеблемости численности населения, так как для эмпирических рядов нами приняты не относительные, а абсолютные величины.
 |
| Рис. 43. Смертность от возвратного тифа в Москве (сплошная линия) и С.-Петербурге (пунктир) с 1881 по 1925 г. на 100.000 населения (по Добрейцеру). Нижняя кривая – солнцедеятельность |
Несмотря на эти моменты, у нас нет достаточных оснований, чтобы вполне отвергать влияние изменчивости внешних условий природы на силу эпидемии и объяснять ее исключительно следствием воздействия на человека факторов социально-экономического порядка. Вероятнее всего, все эти социальные и природные факторы объединены в один комплекс, влияние которого и выражается в прихотливом ходе кривой.
Иначе как бы мы могли объяснить себе тот факт, что ряд других эпидемических заболеваний также имеет тенденцию усиливаться в годы максимумов солнцедеятельности и сокращаться в годы минимумов ее, давая 11-летнюю периодичность совершенно независимо от местных и социально-экономических условий. В истории эпидемий и пандемий мы часто встречаем совершенно исключительные совпадения в развитии сильнейших эпидемий и максимумов солнцедеятельности.
6
Весьма отчетливый параллелизм между заболеваемостью брюшным тифом, смертностью от него и солнцедеятельностью обнаруживается в некоторых местностях. Так, например, из диаграммы смертности от брюшного тифа в Санкт-Петербурге с 1878 по 1926 г. видно, что все пять минимумов и все четыре максимума кривой брюшного тифа за указанный период очень хорошо совпадают с эпохами минимумов и максимумов в солнцедеятельности за тот же период. Кривая смертности от брюшного тифа по Москве за то же время обнаруживает общие тенденции в колебаниях с кривой в Санкт-Петербурге. При этом можно заметить, что кривая процентного удержания бактерий брюшного тифа фильтром главного водопровода в Санкт-Петербурге в некоторых местах обнаруживает контрпараллелизм с кривой смертности.
Замечается явный параллелизм между солнцедеятельностью и смертностью от брюшного тифа в Тренте (США) за время с 1900 по 1913 г. И только после того как была введена фильтрация воды в 1912 г., этот параллелизм начинает нарушаться.
Можно сказать, что в вопросе о периодичности дизентерии исследователи в настоящий момент приходят к выводу о существовании 11-летнего периода в движении ее эпидемий и ставят эту периодичность в связь с колебаниями климата. При этом, однако, следует отметить, что исторические справки об эпидемиях дизентерии, иногда хорошо обнаруживая 11-летний период, плохо согласуются с выводами климатологов.
Но нетрудно видеть, что многие годы, наиболее тяжелые по смертности от эпидемий дизентерии, хорошо совпадают с солнечными максимумами.
На страницах работы Глейтсмана (Gleitsmann) видно, что в год солнечного максимума – 1917-й – смертность от дизентерии в Берлине дала максимальный скачок.
Шостакович, анализируя цифровой материал о смертности в Дании от дифтерита за время с 1860 по 1912 г., получил период в 11,33 года, что, как видно, тоже хорошо совпадает с величиной одного периода солнцедеятельности.
Заслуживают быть отмеченными замечательные совпадения дат солнечных максимумов и английской эпидемии потовой горячки в XVI в. и эпидемий скарлатины в XVI и XVII вв.
Наконец, замечательно интересное совпадение во времени наблюдается между возникновением и обострением эпидемий цереброспинального менингита и эпохами максимумов солнцедеятельности, а также между ослаблением и сокращением этих эпидемий и эпохами минимумов. Проследим это соотношение по эпидемиологиям Гезера и Заболотного.
Первая эпидемия цереброспинального менингита имела место в Женеве в 1805 г., когда и была подробно описана Вьессо (Vieusseux). Максимум солнцедеятельности падает как раз на 1804 г. Женевская эпидемия послужила центром распространения менингита и дала начало первому периоду эпидемий. К этому же периоду эпидемиологи причисляют местные небольшие эпидемические вспышки 1814 (максимум – 1816), 1822 (минимум