А.Л.Чижевский
Земля в объятиях Солнца
ЧАСТЬ I
Глава 2
Энергетическое влияние солнечного излучения
на физические и химические процессы на Земле
Все события, все явления человеческой жизни, как индивидуальной, так и коллективной, протекают в физико-химической среде, окружающей нашу жизнь со всех сторон. В организм постоянно внедряются вещество и энергия, подвергаются в нем различным превращениям и оттекают вновь. В свете современной науки жизненные процессы могут быть разложены на ряд физических и химических явлений. 4 [Фундаментальные исследования влияния гелиогеографических факторов на физико-химические коллоидные системы осуществил в 50-х годах профессор Флорентийского университета Джорджио Пиккарди (1896–1972). О сути их А.Л.Чижевский рассказывает в очерке «Физико-химические реакции как индикаторы космических явлений». Итальянский ученый переписывался с А.Л.Чижевским, а после его смерти официально почтил его память специально посвященным ему докладом на XII Международном конгрессе здоровья в Ферраре (май 1965 г.). Он же прислал свое выступление на первые Чтения памяти Чижевского, проводившиеся Московским обществом испытателей природы в феврале 1968 г. (см. сб. Солнце, электричество, жизнь. М., 1969. С. 12–17). В нашей стране в русском переводе была издана книга Дж.Пиккарди «Химические основы медицинской климатологии» (Л., 1967), в которой автор, в частности, писал, что пренебрежение солнечной активностью и геликоидальным движением Земли в медицинской климатологии равносильно, например, пренебрежению влиянием температуры в физической химии (с. 81). Принципиально, что Дж.Пиккарди находил «везде, особенно же в живых организмах, присутствие Космоса» (Пиккарди Дж. Космос в капле воды // Населенный космос. М., 1972. С. 147).]
Органическая жизнь Земли возникла и развилась благодаря совокупному влиянию факторов окружающей среды, как, например, положению Земли в системе Солнца, плотности и массе земного тела, количеству лучистой энергии Солнца, явлениям циркуляции воздушных и водных масс и целому ряду других физических и химических агентов. Их совместное действие обусловило образование морфологических и физиологических признаков органических существ и определило их дальнейшую эволюцию. Благодаря координирующей роли этих факторов возникли и развились определенные формы организмов и определенный характер их жизни. Связанная элементарными узами физико-химических отношений, органическая жизнь представляет из себя итог того подбора местной закономерности, который мы встречаем на Земле и который более не повторим ни на одном из тел нашей планетной системы.
Понятие о среде как совокупности физико-химических факторов, воздействующих на организм, возникло уже давно. По-видимому, Ламарк (Lamark, 1744–1829), употребляя это важное понятие, впервые дал ему соответствующее расширенное толкование. Для знаменитого французского естествоиспытателя особенно важными представлялись изменения среды как условия, создающие новые формы организации. Если изменяются внешние условия, полагал он, и если эти изменившиеся условия делаются постоянными, то они создают у данного вида животных новые привычки, принуждая этот вид к новым действиям, которые со временем и закрепляются.
«Что касается обстоятельств, которые обладают такой способностью модифицировать органы живых тел, – писал Ламарк, – то, без сомнения, наиболее влиятельными являются различия тех сред, в которых они живут... Известно, что природа и качество различных местностей изменяются в зависимости от их положения, их состава и их климата, что легко заметить, проезжая по различным местам, отличающимся своими специальными свойствами. Вот уже и причина вариаций для животных и растений, живущих в этих различных местах. Но чего не знают достаточно и чему даже отказываются обыкновенно верить – это то, что с течением времени каждое место и само меняется относительно свойств климата, природы и качества».
Среда, по мнению Ламарка, играет для организмов творческую роль, видоизменяя их. Согласно данной теории, среда, в которой живут животные, подвергается частым и глубоким переменам. Те из животных, которые не могли приспособиться к ним, погибли, другие, измененные средой, приспособились к ней и передали потомкам закрепленные у них изменения.
Другого мнения о роли среды придерживался основатель позитивизма Конт (1798–1857), который, между прочим, приписывал себе введение в науку термина «среда» – «milien». «Я ввел его, – писал Конт, – для того, чтобы дать точное и краткое обозначение не только тому текущему веществу, в которое «погружен» организм, но и всей совокупности внешних условий какого бы то ни было рода, необходимых для существования каждого данного организма».
Конт не допускал бесконечной изменчивости организмов под влиянием среды. Между организмом и средой, по его убеждению, происходят некоторые взаимодействия, но это скорее взаимодействия неизменяемых сил, механическим путем приводящие к установлению гармонии между средой и организмом. Под физической средой Конт разумел совокупность метеорологических и геофизических данных, главным образом барометрическое, гигрометрическое, термическое и электрическое состояние атмосферы, т. е. те влияния, которые находятся в зависимости от совокупности геофизических условий.
Была создана особая наука – экология, под которой, согласно определению Геккеля (1834–1919), разумеется наука, изучающая отношения организма к окружающей его внешней среде, в смысле совокупности условий существования. Эти условия частью органические, частью неорганические. Следовательно, экология должна изучать отношения организмов и к среде неорганической (физико-химической, или космотеллурической) и органической помимо изучения отношения организмов к организмам, но это уже другой предмет.
Нет сомнения в том, что животный организм и окружающая его внешняя среда связаны между собою глубочайшей гармонической связью. Дарвин (1809–1882) это взаимное соотношение организма и мира назвал приспособляемостью. Эта приспособляемость не ограничивается биологической приспособляемостью; есть приспособляемость физико-химическая. С одной стороны, имеются физико-химические механизмы внешней среды и, с другой – физико-химические механизмы самого организма в целом. За огромный период развития органического мира в организмах выработались гармонические приспособления к внешнему миру, которые характеризуют современный нам органический мир, обладающий наилучшими из всех возможных условий для поддержания, сохранения и продления жизни.
По-видимому, организмы в течение огромного периода вели смертную борьбу с физико-химическими деятелями природы, прежде чем создали в себе такие физико-химические механизмы, которые обладают наибольшей сопротивляемостью по отношению к физико-химическим механизмам внешнего мира. Об этом мы можем судить хотя бы по тому, что здоровые организмы любого вида животного способны противостоять многим физико-химическим влияниям внешней среды. Но достаточно бывает физико-химическому механизму организма прийти в неисправность, как физико-химические агенты природы начинают оказывать на него несомненное воздействие, приводящее зачастую организм к гибели.
Физико-химические механизмы организма потому именно и являются автоматическими механизмами, что беспрерывно, независимо от деятельности высших отделов мозга, стремятся поддержать необходимый ход физико-химических процессов в организме, гарантирующий ему наибольшую устойчивость, несмотря на все возможные колебания во внешней среде. Но достаточно бывает возникнуть каким-либо колебаниям, вроде температурных изменений или изменений барометрического давления, как тотчас же физико-химические механизмы мобилизуют оборону организма, строго регулируя необходимые изменения и обеспечивая тем самым возможность нормальной жизнедеятельности всего организма в целом. Возникает сужение или расширение периферических сосудов, отток или приток крови, деятельность сердца и легких соответственно изменяется, и восстанавливаются все эти нарушения, происходящие в организме вследствие изменений внешних. Саморегуляция организма является основным фактором, обеспечивающим сохранность и поддержание жизни.
Напрасно мы старались бы выделить сферу жизни Земли из ее атмо-, гидро- и литосферы. Сфера жизни, или биосфера, вышла из материнского лона и вросла в него прочно всеми своими корнями. В этом отношении геохимия – наука, изучающая историю химических элементов в земной коре, показала, какую огромную роль играет в истории химических элементов живой, органический мир, совокупность, общая сумма всего «живого вещества» нашей планеты. Геохимическое значение организмов возросло до такой степени, что геохимия уже не может обходиться без изучения различных явлений жизни. Сводя все жизненные процессы на процессы химические и исследуя их соотношение с химическими процессами в земной коре и атмосфере, геохимия пришла к необходимости изучать более тщательно и другие стороны проявлений органической материи, без знания которых не может быть полного понимания и химических процессов в земной коре. Сознание, присущее человеку, явилось тем геологическим и геохимическим фактором, который внес новые процессы в ход химических реакций Земли.
Теперь уже не может быть спора о том, что органическая материя в огромной степени обусловливает состав атмосферы и гидросферы. Это в достаточной мере явствует из того, что весь свободный кислород атмосферы, составляющий основную массу ее кислорода, производится только живым веществом. Мы не знаем ни одной реакции, выделяющей свободный кислород в земной коре, кроме выделения его хлорофиллом растений во время синтеза ими органического вещества. Между тем имеется бесчисленное множество химических реакций, нуждающихся в кислороде и поглощающих его. Не будь зеленых растений, не было бы в атмосфере и свободного кислорода.
Химический анализ органических индивидов показал, что в большинстве у них является преобладающим тот или иной химический элемент. Имеются основания распределять живое вещество по элементам, которыми тот или иной организм особенно богат. Например, имеются организмы кремниевые, железные, кальциевые, магниевые, бариевые, серные, стронциевые, фосфорные и т. д. Отсюда следует, что химический элементный состав организмов самым теснейшим образом связан с химическим составом земной коры. Как в образовании органической материи принимали участие создавшие ее химические элементы, так и в жизни земной коры, в образовании минералов также принимали участие живые организмы.
Итак, мы должны прийти к заключению, что органическая материя вообще и всякий отдельный организм в частности нераздельно связаны с химическими и физическими механизмами земной коры и атмосферы. Поэтому и всякое проявление этого организма должно рассматриваться в связи с теми процессами, которые имеют место в окружающей организм среде. В этом смысле автономных организмов, вне связи с Землей, в природе реально не существует. И потому понимание жизненных проявлений организма единственно возможно лишь при условии совокупного изучения проявлений этого организма и его материнского лона – Земли.
Естественно возникает вопрос о том, какими свойствами обладает окружающая нас среда. Мы знаем, что окружающий нас мир природы и все явления, протекающие в нем, могут быть изучаемы с точки зрения физического состояния и химического состава их. Изучение этой области представляет собою предмет самого обширнейшего отдела нашего знания – физикохимии. Область ведения этих наук, ныне сливающихся воедино, и занимает собою как раз весь окружающий нас внешний мир. Если бы мы пожелали приняться за перечисление всех основных явлений во внешнем мире, нам пришлось бы переписать многие тома современной физики и химии и всех производных от них наук.
Среда, в которой мы живем, обладает одним основным свойством, характеризующим ее лучше всего, это – общая динамичность, подвижность как во времени, так и в пространстве. Эта динамичность окружающей нас среды зависит от тех сложных и никогда не прекращающихся процессов, которые в ней протекают. Последние представляют собою, во-первых, химические превращения веществ окружающего нас мира, а во-вторых, колебания физического состояния, зависящие как от химических процессов, так и от различных механических явлений, обусловленных геофизическими и космическими факторами.
Динамичность окружающей нас среды в общих чертах выражается в различных изменениях как периодического, так и непериодического характера, которые совершаются благодаря указанным химическим и физическим процессам. Общий комплекс этих изменений в грубых чертах нам известен по колебаниям метеорологических элементов или колебаниям климатическим. Этот сложный комплекс может быть разбит на долгий ряд составляющих его компонентов, которые должны изучаться отдельно. Только при условии дифференциации среды по отношению ко времени и пространству вскрывается животрепещущая динамичность и изменчивость окружающего нас мира и обнаруживаются замечательные соотношения между его различными компонентами. Изучение этих соотношений показывает, что окружающая нас среда представляет из себя стройную систему зависимых переменных, подчиняющихся как в общем и целом, так и в частностях строгим законам, которыми и характеризуется данное явление. Благодаря тому что динамика этой системы зависимых переменных подчинена строгой внутренней закономерности, в ней могли возникнуть периоды, обусловленные сложной совокупностью химических и физических процессов. Если бы мы попытались общую динамичность внешнего мира представить графически, в виде кривой, то увидели бы, что эта кривая имеет волнообразный ход, причем в свою очередь каждая волна изрезана более мелкими зубцами и т. д. Эти макро- и микроколебания, которыми выражена динамика внешнего мира, представляют собою отражение беспредельного разнообразия непрерывной изменчивости физических и химических процессов, совершающихся во внешнем мире.
Таким образом, важной чертой, характеризующей общую динамичность внешнего мира, является сопричинная связь различных категорий явлений. Изучая жизнедеятельность внешнего мира, мы убеждаемся, что в нем тесно связаны различные функции и явления и что связь эта зачастую бывает настолько тонка, настолько неуловима, что от исследователя требуется затрата огромного труда, чтобы обнаружить и вычислить ее.
Возьмем, например, изменения электрического поля атмосферы, в которое мы погружены как в некий электрический океан. Не только температура, степень влажности, давление воздуха, мгла, туманы, облачность или другие метеорологические факторы, как циклоны, грозы и т. д., оказывают влияние на изменения этого поля, но даже и такие ничтожные с виду явления, как неровность почвы, порыв ветра, пыльный вихрь, небольшое, плывущее на высоте облачко, – все эти факторы уже выводят из спокойного положения стрелку измерительного прибора и заставляют ее колебаться. Мало того, на величину напряженности электрического поля в данном месте влияют дым, вылетающий из трубы, снежинки, несущиеся в воздухе, цветочная пыль, реющая на цветущем ржаном поле. Проезжающая мимо телега иногда может настолько изменить электрическое поле, что наблюдения при помощи чувствительного электрометра становятся невозможными.
Другой пример: Луна, делающая свой обычный путь по небу. Перед нами гравитационный маятник Геккера. Он следит за изменением места Луны на небе. Когда Луна, допустим, делает путь с севера на юг от экватора, маятник испытывает именно такое отклонение, которое следует ожидать из теоретических соображений.
 |
| Рис. 10. Напряжение электрического поля атмосферы в различных участках земного шара (кривые 2-5), солнцедеятельность (кривая 1) и земной магнетизм (кривая 6) (по Л. Бауэру) |
Тысячи всевозможных физических и химических явлений распространяют от себя во все стороны тончайшие радиации и пульсации. Многие из них уже уловлены и изучены, но огромная часть скрыта пока от нас. Об этой большей части мы не имеем никакого представления, несмотря на огромные завоевания современной науки. Их еще предстоит открыть в будущем, при более усовершенствованных методах исследования, и в них, быть может, и таится ряд тех загадок, которые мы тщетно пытаемся ныне разгадать. Из всех известных факторов внешнего мира лишь ничтожное количество изучено нами в отношении их влияния на живые существа, и притом изучено еще очень несовершенно, очень недостаточно.
На определенные часы дня и ночи, на определенные дни в году, наконец, на определенные годы в ходе многолетних циклов падают максимальные или минимальные напряжения тех или иных космических, геофизических и метеорологических явлений; Мы знаем, что существуют суточные, годовые, многолетние циклы напряженности атмосферного электричества, земного магнетизма, земных электрических токов, существуют суточные, годовые, многолетние вариации барометрического давления и температуры, количества лучистой энергии Солнца и всех ее производных.
Нет сомнения в том, что органическая жизнь Земли в течение колоссального исторического времени приспособилась ко всем этим суточным, месячным, годовым и многолетним периодам и следует за ними во всех своих многочисленных проявлениях. И нет сомнения в том, что, если бы мы попытались сопоставить во времени максимумы и минимумы космических, геофизических и метеорологических явлений с теми или иными явлениями в органическом мире нашей планеты, мы увидели бы их совпадение. Так, несомненно, мы увидели бы, что один цикл биологических явлений по времени наступления максимумов и минимумов его совпадает с часами максимальных или минимальных напряжений в ходе тех или других космических, геофизических и метеорологических элементов. Максимумы и минимумы другого биологического цикла совпадают с минимумами и максимумами другого геофизического или метеорологического цикла и т. д. Мы увидели бы дальше, что циклы определенных явлений в физико-химической жизни Земли точно соответствуют определенным циклам в органической природе, в растительном или животном царстве.
Проще всего проследить тесноту зависимости между биологическими, геофизическими и метеорологическими циклами на материале сезонных биологических явлений, охватывающих органическое царство целиком. Кривые, выражающие эти большие, годовые циклы явлений, идут параллельно. Но эти кривые представляют собою общий результат наложения друг на друга других, меньших циклов, развертывающихся как в неорганической, так и в органической жизни планеты.
При виде всех этих дружно вздымающихся и дружно падающих кривых наше воображение представляет себе неустанную и непрерывную жизнь земного шара в виде безграничного океана, покрытого грядами нарастающих и рушащихся волн, среди которых жизнь отдельного организма, растения, животного или человека уподобляется незаметной и безвольной щепке, повинующейся в своем поведении, как и в настоящем океане, всем капризам окружающей ее физической стихии.
Тогда все это показало бы нам, что и человек в своем повседневном поведении находится в тесной зависимости от циклов, доминирующих во внешней природе. Тогда у нас сложилось бы представление, что эти циклы в какой-то мере определяют поведение человека.
Зависимость между циклами внешней природы и поведением человека выступила бы еще яснее, если бы мы начали изучать поведение коллективных реакций на внешние раздражители. Тогда на сцену вместо индивидуальных поступков, всегда имеющих уклонения в ту или иную сторону, стали бы выступать те средние величины, которые являлись бы количественной характеристикой массового поведения. Эти средние величины обнаружили бы ту закономерность соотношения, которая существует между физико-химическими циклами внешней среды и циклами биологическими – всеми функциями человеческого организма.
Влияние того или иного метеорологического или геофизического фактора всегда сказывается не на единицах, а на большем или меньшем количестве индивидов, предрасположенных к этому влиянию. Известно, что наступление какого-либо метеорологического явления влечет за собою многочисленную заболеваемость в районе распространения данного явления. Затем наступает светлый промежуток времени, когда данных заболеваний не наблюдается.
Один из русских врачей-криминалистов пишет, что за всю его многолетнюю судебно-медицинскую практику он постоянно обращал внимание на периодичность поступления в судебно-медицинский кабинет трупного материала самоубийц и однородность в известный период способов самоубийства. Если доставлялся труп повесившегося, то можно было предугадать поступление целого ряда трупов с тем же видом насильственной смерти. Доставят труп девушки, отравившейся карболовою кислотою, – придется вскрыть один за другим трупы девушек, лишивших себя жизни аналогичным способом. Затем наступает затишье, нет ни одного трупа самоубийцы, потом опять появляется труп самоубийцы, за которым следует ряд таких же случаев, и т. д. Данный автор полагает, что и другое обстоятельство имеет значение: периодичность замечается не только по отношению к самоубийцам, но и при других видах смерти, например при скоропостижной смерти. Группа известного вида скоропостижной смерти обыкновенно чередуется с группою другого вида, или же периодически наступает затишье; после затишья, как бы в возмещение пробела, идет усиленная доставка трупов скоропостижно умерших. Основываясь на этих фактах, он приходит к выводу об общности причин и полагает, что внешние физико-химические условия и являются причиной этой поразительной периодичности 5. [В 1960-х годах профессор Томского медицинского института В.П.Десятов, заведующий кафедрой судебной медицины, тесно сотрудничал с астрофизиками, имея убедительные результаты по коррелятивным связям объекта своей междисциплинарной деятельности с возмущениями солнечной активности.]
Аналогичный синхронизм явлений был подмечен и другими исследователями. Так, Ломброзо и Фрижерио указывали, что в те дни, когда в больницах припадки эпилепсии становятся чаще, в тюрьмах преступники рвут одежду, ломают мебель, бьют надзирателей.
Отсюда можно заключить, что как поведение человека (например, самоубийства), так и здоровье (например, скоропостижная смерть) обусловливаются ходом космических, метеорологических и геофизических факторов.
Одной из самых интересных для нас жизненных функций организма и является поведение, или проявление высшей нервной деятельности человека. У сознательного живого существа имеется психическая система, тесно связанная с системою органическою: т.е. imperium mentale in imperio corporale [Власть духа во власти тела (лат.)]. Таким образом, состояние психики обусловлено состоянием организма. А следовательно, нарушения в деятельности тех или иных органов (сосудисто-сердечной, эндокринной, нервной системы) должны повлечь за собою соответствующего характера изменение в отправлениях психической сферы. Поэтому поведение – это есть деятельность всего организма по отношению к внутренней, физиологической и внешней, физической среде. Эта деятельность превращается при посредстве нервно-мозгового аппарата в феномен ощущения и представления и формирует личность вообще и ее поведение в каждый данный момент. Мыслители и ученые уже давно постигли тот факт, что жизнь во всех своих проявлениях протекает под воздействием физико-химической среды, окружающей организм, и что психические функции людей и обусловленное ими поведение не составляют исключения из этого общего правила.
Клод Бернар (Bernard, 1813–1878) в своей лекции о «трех формах жизни» сказал: «В скрытой жизни (семена, яйца, инфузории – А. Ч.) животное подчиняется внешним физико-химическим условиям до такой степени, что в нем может быть остановлено всякое жизненное проявление. В жизни колеблющейся (растения, беспозвоночные – А. Ч.) хотя животное и не совершенно подчинено всем этим условиям, однако связано с ними так тесно, что сообразуется со всеми изменениями их. В жизни постоянной (животные с высшей организацией – А. Ч.) живое существо кажется свободным, и жизненные проявления как будто производятся и управляются внутренним жизненным принципом, свободным от внешних физико-химических условий. Но эта видимость есть иллюзия. Совершенно напротив, именно в механизме постоянной и свободной жизни эти тесные отношения и обнаруживаются с полной очевидностью... Следовательно, высшее животное относится к внешнему миру вовсе не индифферентно, напротив, оно находится в тесном и строгом отношении к нему, так что его равновесие вытекает из постоянной и тонкой компенсации, устанавливаемой как бы самыми чувствительными весами. Мы не можем допустить в живых существах свободного жизненного принципа, борющегося против влияния физических условий».
Наш знаменитый физиолог И.П.Павлов (1849–1936) по поводу этих уравновешиваний говорил следующее: «Как часть природы, каждый животный организм представляет собою сложную обособленную систему, внутренние силы которой каждый момент, покуда она существует, как таковая, уравновешиваются с внешними силами окружающей среды. Чем сложнее организм, тем тоньше, многочисленнее и разнообразнее элементы уравновешивания. Для этого служат анализаторы и механизмы как постоянных, так и временных связей, устанавливающие точнейшие соотношения между мельчайшими элементами внешнего мира и тончайшими реакциями животного организма. Таким образом, вся жизнь от простейших до сложнейших организмов, включая, конечно, и человека, есть длинный ряд все усложняющихся до высочайшей степени уравновешиваний внешней среды. Придет время – пусть отдаленное, – когда математический анализ, опираясь на естественнонаучный, охватит величественными формулами уравнений все эти уравновешивания, включая в них, наконец, и самого себя».
Метеоролог и климатолог А.В.Клоссовский (1846–1917) пришел к такому выводу: «Органическая жизнь на земной поверхности совершается под непосредственным воздействием целого ряда непрерывно изменяющихся климатических факторов. Количественное и качественное изменение каждого из этих факторов влечет за собою соответствующие изменения в функциях нашего организма и, при известных, неблагоприятных условиях, может вызвать целый ряд болезненных явлений. Вообще, жизнедеятельность нашего организма находится в тесной связи и зависимости от метеорологических факторов». «Важную роль, – писал он в другой работе, – играют также изменения в количестве и напряжении солнечной инсоляции и атмосферного электричества. Если бы мы могли построить графически изменения каждого из многочисленных метеорологических элементов за известный период, то, быть может, кривая заболеваемости и смертности явилась бы результатом своего рода информации всех метеорологических элементов. Наконец, влияние метеорологических условий отражается на деятельности нашего организма не только непосредственно, но и косвенно. Эти факторы заключаются в том, что ими создаются более или менее благоприятные условия для развития и размножения болезненных бактерий».
 |
| Рис. 11. Кривые средних годичных температур в разных городах на фоне периода солнцедеятельности. Нижняя кривая – 11-летний период солнце-деятельности. Кривые: 1 – годичная температура Архангельска (1826–1915), 2 – годичная температура С.-Петербурга (1826–1915), 3 – годичная температура Москвы (1826–1915), 4 – годичная температура Казани (1828–1915), 5 – годичная температура Астрахани (1837–1915), 6 – годичная температура Златоуста (1837–1915), 7 – годичная температура Киева (1826–1915), 8 – годичная температура Николаева (1826–1915). Один из максимумов годичной температуры наступает за год до максимума солнечных пятен. На 3-й и 4-й годы после максимума солнечных пятен падает вторичный максимум температуры, и третий максимум температуры совпадает с годами минимума солнечных пятен (по А. П. Моисееву) |
Спенсер (Spenser, 1820–1904) принимал жизнь за поддержание подвижного равновесия, за непрерывное приспособление внутренних отношений к внешним.
Помимо физиологов, климатологов и философов вопрос о влиянии внешних физико-химических факторов на поведение привлек общее внимание психиатров. Это вполне понятно, так как душевнобольные отзываются на внешние явления особенно чутко. У них благодаря известным органическим повреждениям головного мозга ослаблены тормозные способности высшей психической деятельности, и они, таким образом, представляют собою как бы физический аппарат, тотчас же отзывающийся на раздражения внешнего мира резкими нарушениями в своем поведении.
На этом основании английский психиатр Маудсли (Maudsley, 1835–1918) высказал следующие мысли: «Жизнь во всех ее формах, физических или душевных, болезненных или нормальных, есть отношение; проявления ее вытекают из взаимодействия индивидуального организма и внешних сил. Здоровье, как следствие и свидетельство успешного приспособления к условиям существования, подразумевает сохранение благосостояния и развития организма, между тем как болезнь указывает на недостаточность органического приспособления к внешним условиям и ведет, следовательно, к расстройству, упадку и смерти». «Очевидно, что гармоническое отношение между организмом и внешним миром может быть нарушено или причинами, лежащими в самом организме, или причинами, лежащими во внешних обстоятельствах, или же причинами частью одной категории, частью другой».
Наиболее освещенным специальными наблюдениями и опытами оказался вопрос о влиянии на душевно- и нервнобольных изменений барометрического давления. Крипиакевичу (Krypiakieviez) принадлежат любопытные наблюдения за влиянием резких колебаний атмосферного давления на состояние нервно-психической деятельности душевнобольных. По его исследованиям, ни особенно высокое, ни особенно низкое атмосферное давление не оказывает заметного влияния на изменение состояния больных; зато такое влияние ясно проявляется при внезапных колебаниях этого давления, причем оно нередко воздействует даже на течение болезни и общее состояние всего лечебного заведения для душевнобольных. В зависимости от этого в жизни заведения создаются особые злокачественные дни, в течение которых наблюдается всеобщее беспокойство и ряд неожиданных и неприятных случайностей. Так, автор наблюдал, что на эти дни падали паралитические приступы, внезапные немотивированные ухудшения в состоянии больных, наступление опасных положений, спазмов и параличей мочевого пузыря, апоплектиформных приступов и пр. Подобные приступы почти всегда совпадают с этими злокачественными днями. Периодические психозы, видимо, стоят также в связи с метеорологическими факторами. Автор устанавливает соотношение этих дней и месяцев года: так, они довольно часты в октябре и марте и редки в августе. Не все больные одинаково реагируют на барометрические колебания: одни возбуждаются преимущественно в момент понижения барометрического давления, другие, напротив, в момент его повышения. В последнем случае, зная это обстоятельство, становится возможным принимать кое-какие меры предосторожности.
Также и Грейденберг имел возможность неоднократно наблюдать несомненное влияние барометрических колебаний на душевнобольных. Поразительное совпадение его наблюдений с наблюдениями Крипиакевича дало повод Грейденбергу выдвинуть следующие положения: 1) колебания барометра оказывают несомненное влияние на душевнобольных; 2) влияние это выражается главным образом в изменении самочувствия и настроения больных, вызывании или усилении у них беспокойства и возбуждения, бессонницы и пр.; 3) явления эти обыкновенно следуют за колебаниями барометра, реже предшествуют им; 4) особенно резкое появление действия барометрических колебаний на душевнобольных обнаруживается в периоды весеннего и осеннего равноденствия, в марте и сентябре; 5) течение некоторых форм периодических психозов, по-видимому, подчиняется наряду с другими вызывающими причинами также и внешним атмосферным влияниям.
Кротхерц (Crothert) наблюдал, что раздражение и упорная бессонница у пьяниц наблюдаются очень часто при быстрых барометрических колебаниях и особенно при низком атмосферном давлении. Эти явления одинаково наблюдались у больных всех классов и положений и проявлялись бессонницей, наклонностью к буйству и движению, бродяжничеству без всякой определенной цели, громким и необузданным хохотом из-за пустяков, такою же раздражительностью и обидчивостью, потерею аппетита и некоторой депрессией, невралгическими явлениями, чувством тяжести и полноты, небрежностью и нерадивостью и пр. Часто этому предшествует появление блеска в глазах, подергивания в губах с дрожью и порывистостью движений. Такие припадки обыкновенно длятся от 12 до 30 часов и затем постепенно ослабевают. Часто эти приступы заканчиваются опьянением от алкоголя. Автор нашел, что приступы вполне соответствуют внезапному падению барометра и низкому атмосферному давлению. Продолжительность пароксизмов соответствовала продолжительности этих колебаний.
Одновременность и часто внезапность наступления обострений и вообще колебаний отрицательного характера у многих душевнобольных, находящихся в клиниках, уже давно наводила на мысль о зависимости этого явления от влияния внешних факторов. Благодаря продолжительным наблюдениям русскому врачу Нижегородцеву еще в 1894 г. удалось установить факт воздействия на душевное расстройство циклонов и антициклонов, передвижениями которых обусловливаются основные перемены погоды. Пользуясь синоптическими картами, он мог поставить клинические наблюдения о влиянии погоды (в естественной и неразрывной совокупности ее элементов) на поведение душевнобольных. В результате своих работ Нижегородцев пришел к следующим основным заключениям.
Кроме качественного влияния, которое имеет то или другое состояние погоды само по себе, необходимо допустить вообще значение самих перемен, колебаний и резких переходов ее от одного к другому. Другими словами, основное условие в погоде, влияющее на человека и его мозговую деятельность, заключается во всяком значительном нарушении данного равновесия. Изменение в состоянии больных или предшествует резкому изменению погоды в месте наблюдения, или совпадает с ним; в большинстве случаев высота эффекта воздействия на больных предшествует времени наивысшего развития данного метеорологического состояния. Влияние погоды выражается тем сильнее, чем резче, внезапнее ее перемена, чем резче само данное метеорологическое состояние, чем долее оно не наблюдалось и чем более оно отличается от предшествовавшего (смена циклона антициклоном и наоборот); при частом же повторном следовании одного и того же состояния, например циклона, эффект последующих слабеет и, наконец, более не обнаруживается. Циклоны, их возникновение, в особенности приближение к месту наблюдения и самое нахождение под ним, нужно признать для всех почти реагирующих больных условиями неблагоприятными, так как они действуют ухудшающим, возбуждающим и вместе с тем расслабляющим образом, дающим повод и толчок к проявлению иногда весьма тяжелых явлений.
Действие циклонов зависит: а) от их силы и интенсивности, что выражается в величине так называемого барометрического градиента и близости изобар на синоптической карте; б) от географического положения барометрического минимума к месту наблюдения; в) от направления их передвижения по отношению к последнему. Все это имеет значение и по отношению к действию антициклона. Всего сильнее бывает воздействие циклонов (зимних, осенних и весенних), когда они сопровождаются повышением температуры (оттепелью), выпадением осадков, сильными ветрами и бурями южного и отчасти юго-западного происхождения, что бывает в особенности тогда, когда место наблюдения находится в юго-восточной части циклона. В большинстве случаев максимум действия оказывается при приближении барометрического минимума; на расстоянии этого минимума приблизительно на 10° широты действие уже ясно выражено. Часто, но не всегда последнее уже стабилизируется, когда минимум, или центральная изобара циклона, достигает места наблюдения. Действие циклона более выражено, когда изобары на синоптической карте замкнуты. Антициклонам (зимним, осенним и весенним) свойственно более благоприятное влияние, хотя и возбуждающее, но укрепляющего свойства. Для некоторых больных время, непосредственно предшествующее антициклону, и самое наступление его неблагоприятны, так как действуют на них возбуждающим образом, но эта отрицательная реакция сравнительно коротка и сменяется положительной, в особенности по отношению ко всем астеническим состояниям, с явлениями нервно-психического угнетения и пассивности. Реакция, вызываемая у душевнобольных циклоном или антициклоном, во многих отношениях различна по силе, времени и характеру действия на больных различных категорий. Весьма неблагоприятное метеорологическое влияние наблюдается тогда, когда место наблюдения находится в области, лежащей между циклоном и антициклоном, особенно когда эти последние сближены и когда в разграничивающей их области дуют сильные ветры и появляются осадки (что иногда бывает при среднем давлении в данном месте). Так же неблагоприятно действует одновременное существование на относительно недалеком расстоянии нескольких обособленных областей высокого и низкого давления (например, двух циклонов и двух антициклонов). Реакция, вызываемая одним метеорологическим состоянием (циклоном или антициклоном), иногда видоизменяется влиянием сосуществующего другого. Иногда разъяснение действия метеорологических условий нужно искать не только в метеорологическом состоянии данного места, но и в более отдаленных областях, на что и может дать указание синоптическая карта. Благоприятная погода, если она продолжительна и соединена с продолжительным же равновесием атмосферы, становится, наконец, тягостной, отзываясь на самочувствии, например неврастеников, в особенности когда она не вполне соответствует данному времени года. Это указывает на то, что умеренные колебания в состоянии атмосферы, действуя умеренно возбуждающим образом, становятся известною потребностью организма, при отсутствии которой чувствуется некоторая неудовлетворенность.
Влияние метеорологических условий на душевно- и некоторых нервнобольных проявляется в самых разнообразных явлениях как психической, так и физической области: не все больные, не в одинаковой степени, не во всякий период заболевания одинаковым образом реагируют на метеорологическое воздействие. Реакция, наблюдавшаяся у некоторых больных в начале заболевания, может не обнаруживаться в дальнейшем течении и на высоте болезни, при ослаблении же или переходе к выздоровлению может снова появиться, чтобы опять исчезнуть при полном выздоровлении. Даже резкая реактивность при переходе психоза в хроническое состояние может слабеть. На других же больных ее можно проследить за все время течения болезни. Метеорологическое влияние действует собственно не столько на возникновение психоза (кроме редких и исключительных в наших широтах случаев), сколько на течение болезни. Но это влияние в совокупности с другими условиями и при некоторых состояниях может оказаться иногда весьма существенным и важным по своим последствиям. Метеорологические условия могут служить толчком к проявлению периодических колебаний в течении психозов. Так как метеорологическое воздействие есть условие весьма сложное, то суждение о влиянии отдельных элементов погоды может иметь только более или менее относительное значение.
Из этих элементов в ближайшее соотношение с колебаниями в течении психозов могут быть поставлены: а) атмосферное давление, которое должно рассматривать не столько как непосредственный и прямодействующий фактор, сколько как самый постоянный и более характерный показатель погоды (циклонов и антициклонов); поэтому из всех метеорологических элементов между барометрическим давлением и состоянием душевнобольных наблюдается самая очевидная связь и соотношение; б) температура – элемент, влияние которого не подлежит сомнению; в) осадки (снег, дождь); г) сильные ветры и бури; д) относительная влажность и облачность.
Весьма вероятно в совокупности с другими факторами влияние атмосферного электричества и магнитных возмущений. Наблюдения показали, что циклоны и антициклоны, по-видимому, отличаются более сильным и очевидным влиянием, когда они совпадают с магнитными возмущениями и лунными фазами, влияние которых, если оно в действительности существует, во всяком случае слишком переоценивается сторонниками этого воззрения.
При суждении о влиянии метеорологических условий на мозговую деятельность и вообще о действии внешних возбудителей необходимо принимать во внимание, между прочим, следующие положения: а) данное реактивное явление часто бывает последствием не какого-либо единичного влияния, а совокупности действия целого ряда таковых; б) между мозговым состоянием и данным возбудителем для получения действия того или другого рода должно существовать известное соотношение; в) далее, кроме начала интенсивности существенное значение имеют: начала контраста, приспособления и привычки, суммирования и интерференции.
Основная причина, почему душевнобольные особенно реагируют на внешние метеорологические воздействия, заключается в том, что, во-первых, система регуляции у них расстроена или функционально (большинство пограничных состояний и психозов), или органически (на почве необратимых поражений); поэтому приспособления к изменениям среды оказываются несовершенны, что и сопровождается известными патологическими явлениями; во-вторых, нервные центры находятся в крайне неустойчивом равновесии, чрезвычайно легко реагируют на внешнее воздействие через посредство чувствительных путей, как бы разряжаясь от скопившегося возбуждения.
Результаты клинического наблюдения над душевнобольными, сопоставление со статистическими данными о распределении по месяцам и временам года самоубийств и их попыток, преступлений, смертности от болезней мозга и нервной системы, в связи с общей смертностью, взаимно освещают, дополняют и подтверждают друг друга. Распределение по времени самоубийств и преступлений, с одной стороны, и смертности от болезней мозга и нервной системы (а также и общей) – с другой, подчиняется некоторой закономерности, которую следует поставить в связь и соотношение с внешними космическими влияниями. Совокупность ряда вышеупомянутых и некоторых других данных приводит к выводам: а) влияние метеорологических условий (состояние погоды) на колебания в течении психозов и некоторых неврозов едва ли подлежит сомнению; б) внешние, геофизические условия природы в совокупности с другими условиями (внутренними – физиологическими и внешними – психологическими) влияют на мозговую деятельность человека преимущественно в ее патологических проявлениях; в) очень сильная реактивность на эти геофизические воздействия есть один из признаков начинающегося или уже наступившего вырождения.
Таковы основные выводы из работы Нижегородцева. Они без сомнения показывают, насколько чуток человеческий организм, устойчивое равновесие которого нарушено болезнью, к колебаниям метеорологических элементов.
Общеизвестно влияние погоды на домашних животных: вялость, сонливость, потеря аппетита – вот обычные явления, наблюдаемые при прохождении циклонов.
Штанге нашел, что случаи кровохарканья наблюдаются при низком атмосферном давлении, а потому случаются у многих лиц одновременно. Кольский отметил то же явление в период равноденственных бурь. Он же установил интересное соотношение между ходом крупозного воспаления легких и метеорологическими элементами. «Кривые метеорологических элементов, – пишет Кольский, – как по месяцам, так и по пентадам сходятся соответственно максимуму болезни и расходятся в период минимума». Этот факт был подвергнут Берлинским медицинским обществом тщательной проверке. Бюргер (Burger) нашел, что смерть от удара случается втрое чаще в дни с падением барометра.
Каждый врач наблюдал влияние барометрических минимумов на лицах, страдающих ревматизмом, невралгиями и другими заболеваниями.
К переменам атмосферного давления особенно чутки больные, страдающие эмфиземой легких, пороками сердца в периоде расстройства компенсации, грудной жабой и пр.
Действительно, еще издревле было замечено, что невралгические, ревматические, подагрические боли, болезненность старых ран, мозолей, увечий и т. д. весьма часто наблюдаются, за больший или меньший период, до наступления известных изменений в состоянии атмосферы, а именно перед изменением хорошей, ясной и тихой погоды в дурную, ветреную, сопровождающуюся дождем и снегом. Ввиду того что изменения погоды к худшему обычно обусловливаются у нас прохождением циклонов, т. е. областей барометрического минимума, то и все эти болезненные явления, предшествующие циклонам, служат обычно их показателями. Абереромби (Abereromby) в своем сочинении о погоде дает схему зависимости недугов от того или иного местоположения в циклоне. Первенство Абереромби отводит невралгии, возникающей тотчас вслед за появлением на небе перисто-слоистых облаков (cirro stratus), которые являются первым признаком надвигающегося циклона. Здесь же он указывает на типичные «черты» неба: «водянистое Солнце» и «бледная Луна».
Перисто-слоистые облака у автора показаны на изобаре 765, а невралгия стоит приблизительно около изобары 760. Далее, несколько ближе к центру циклона, на изобаре 755, показаны ревматизм и ломота, беспокойство животных и признак неба – «грозное небо». На изобаре 750 значится болезненность старых ран и мозолей. Вскоре после этого на изобаре 740 начинается дождь и ветер и стоит линия перелома болезней – центр циклона. Следовательно, по Абереромби, больные узнают о приближении циклона из-за обострения невралгических болей, затем следуют ревматические боли и ломота, и еще позже – болезненность старых ран и мозолей.
Еще на XII Международном съезде врачей в Москве в 1897 г. Шреттер прочел доклад о влиянии на организм быстрого понижения атмосферного давления. Опыты производились над собаками в особом герметически закупоренном ящике, в котором атмосферное давление могло быть повышаемо в значительной степени. Результаты опытов были таковы: при быстром понижении давления со многими животными случались припадки судорог, сменявшиеся затем параличом. Вскрытие показало резкое изменение серого вещества спинного и головного мозга. У животных, переживших острый период, в спинном мозгу были обнаружены очаги размягчения.
Пониженное барометрическое давление вызывает ряд изменений в сердечно-сосудистой системе. Эти изменения становятся особенно заметными в случае патологического состояния сердца и сосудов. Резким колебаниям барометрического давления, главным образом в сторону его понижения, многие врачи придают значение фактора, могущего вызвать разрывы патологически изменившихся сосудов. Такого мнения придерживается Тушинский, показавший зависимость легочных и мозговых кровотечений в периоды резких колебаний атмосферного давления в сторону понижения. Влияние давления на периферические сосуды понятно без дальнейших объяснений. Механическое же влияние его на сосуды легких и мозга не вполне выяснено. Впрочем, многие полагают, что местом приложения давления в последнем случае является брюшная полость. При растяжении брюшных покровов в сторону пониженного атмосферного давления происходит переполнение внутрибрюшных сосудов и изменение работы сердца, что в свою очередь влечет за собою колебания внутрисосудистого давления и как следствие этого – разрывы патологически измененных сосудов.
Примером влияния резких колебаний атмосферного давления, а быть может, и напряженности атмосферного электричества может служить следующий, приводимый Боголеповым случай. Действие резких атмосферных возмущений настолько болезненно сказывается на организмах, что у тяжелобольных наступают острые моменты. 17 июня 1904 г., прежде чем ужасный ураган дошел до Москвы, некоторые сердечные больные не выдержали, по-видимому, его приближения и скончались.
Говоря о влиянии резких изменений воздушного давления на здоровье и поведение человека, мы можем прибегнуть к аналогии между подъемом человека на высокую гору и падением барометрического давления на ровной местности. Если вчера барометр на Монблане показывал 740 миллибар, а завтра то же число он покажет в Москве, то естественно будет предположить, что за протекшие сутки в отношении воздействия атмосферы Москва поднялась на высоту Монблана. В результате данного «подъема» в организме москвича должны произойти некоторые изменения, а именно те, которые всегда бывают с человеком, поднимающимся на большую высоту. Известно, что на больших высотах дыхание становится затруднительным, в ушах поднимается шум, начинается усиленная работа сердца, вообще вся сосудисто-сердечная система претерпевает некоторые нарушения, и, по-видимому, другие органы также не остаются безразличными к изменившимся внешним факторам. Сидя у себя дома во время резкого падения барометра, мы оказываемся как бы в положении воздухоплавателя или туриста, поднимающегося на высоту.
Благодаря приспособленности нашего организма к воздействию внешних факторов, благодаря этой замечательной саморегуляции организма, для человека представляется опасным лишь момент, следующий непосредственно за внезапным изменением атмосферного давления. В последующие моменты организм начинает приспосабливаться к создавшейся физической обстановке, подобно тому как приспосабливается он у людей, живущих в горах. Уже давно замечено, что первое резкое изменение барометрического давления воздействует особенно сильно на больные организмы. Это явление замечали неоднократно во время эпидемий, а также, как мы видели, постоянно констатируют в психиатрических заведениях. Во время эпидемических заболеваний влияние первого колебания барометрического давления сказывается особенно сильно: чей организм не мог приспособиться к изменению давления – тот гибнет, кто приспособится – тот живет в новой обстановке.
Помимо атмосферного давления, являющегося крайне важным биологическим фактором, существует целый ряд других факторов, влияние которых еще далеко не изучено.
О влиянии погоды на поведение человека, его настроение, состояние духа мы находим непосредственные наблюдения у многих писателей, поэтов и философов: Шекспира, Байрона, Шелли, Мура, Руссо, Додэ, Гюго, Бодлера, Верлена, Гёте, Пушкина, Тургенева, Толстого и многих других.
Мы здесь должны будем ограничиться лишь одним, первым попавшимся нам примером из Тургенева: «Я шел, со всех сторон охваченный первым млением и веянием ранней весны... и понемногу, прибавляясь с каждым шагом, с каждым движением вперед, поднималась во мне и росла какая-то радостная непонятная тревога... Она увлекала меня, она торопила меня, и так сильны были ее порывы, что я остановился наконец в изумлении, как бы желая отыскать внешнюю причину моего восторженного состояния».
Гельпах (Hellpach) в своих трудах подробно останавливается на влиянии погоды, климата, времен года и других сезонных и климатических факторов на душевную жизнь человека. Им собран очень богатый литературный и экспериментальный материал, который показывает достаточно наглядно, сколь велика зависимость психических и физиологических отправлений человека от влияний окружающего его мира. Гельпаху удалось вскрыть в этом направлении целый ряд очень интересных и важных для психологии, психиатрии и физиологии зависимостей. Он утверждает существование такого рода явлений, как «весенние кризисы» (Fruhlingskrisen), – определенное воздействие космической силы на психофизику человека, наблюдаемое в весенние дни с новым притоком тепла и света. Эти кризисы выражаются в увеличении числа оплодотворений, изнасилований, самоубийств и сумасшествий. Экспериментально установлено, что в это же время психофизическое состояние детей и взрослых изменяется: в то время как проявление моторной способности растет, деятельность интеллектуальной сферы падает.
Шуитену (Schuyten), Леману (Lehman) и Педерсону (Pedersen), Берлинеру (Berliner) также удалось выяснить влияние некоторых метеорологических элементов на работоспособность человека, на его мускульные силы.
Декстер (Dexter), исследуя вопрос о влиянии метеорологических факторов на поведение человека, нашел, что изменение метеорологических условий непосредственно вызывает перемены в жизненных функциях организма и самым очевидным образом влияет на состояние психики, обусловливая поведение человека, его трудоспособность, усердие, усидчивость, внимание, восприимчивость и другие важнейшие реакции на различные раздражения внешнего мира. Сопоставляя метеорологические условия с вышеупомянутыми реакциями, Декстер пришел к следующим выводам:
1. Различные метеорологические условия влияют непосредственно, хотя и различными способами, на «метаболизм жизни». Под последними словами автор, по-видимому, разумеет окислительные процессы, происходящие в различных тканях тела и представляющие собою, как известно, одну из основ жизни.
2. Из всех жизненных факторов наиболее подлежит влиянию метеорологических перемен остаточная энергия, употребляемая на умственную деятельность.
3. Качество эмоций находится также всецело под влиянием состояния погоды.
4. Хотя метеорологические условия влияют на эмоции, от которых зависит поведение (понимаемое в широком смысле слова), однако наибольшее воздействие они оказывают, по-видимому, на ту часть остаточной энергии, которая нужна для умственной деятельности.
5. Те метеорологические условия, которые способствуют поступкам, вместе с тем способствуют физической и умственной апатии; отсюда следует, что поступки составляют результат избытка остаточной энергии, не направленной к полезной деятельности.
Особому исследованию подверглось влияние на организм факторов погоды: бурь, ураганов и теплых ветров (сирокко, фён, бора и др.). «Самый мирный человек, – пишет Ферри (Ferri), – начинает обнаруживать склонность к дракам, когда попадает в полосу ветров, дующих в пампасах Южной Америки». Было подробнейшим образом изучено влияние лучистой энергии Солнца и различных частей спектра как на целые организмы, так и на отдельные органы и отдельные физиологические функции. Внимание врачей привлекли термические элементы погоды и климата, играющие огромную роль в жизнедеятельности организмов благодаря регуляции теплоотдачи и другим физическим и химическим явлениям в организме.
Известно, что скорость течения реакций колеблется в огромных пределах. Есть медленные реакции, совершающиеся в продолжение сотен тысяч лет, как, например, действие водяных паров и углекислоты, содержащихся в атмосфере, на горные породы или образование каменного угля и торфа при разложении растительных остатков без доступа воздуха в глубине земли. Влияние кислорода воздуха на процессы гниения и окисления органических веществ вызывает значительное ускорение реакций. Процессы горения являются реакциями быстрыми, еще быстрее их реакции взрыва.
Повышение температуры вызывает ускорение любых реакций. Известно, что органические вещества летом разлагаются быстрее, чем зимою. Согласно исследованиям ван Гоффа (van Hoff, 1852–1911), повышение температуры на 10° увеличивает скорость реакций приблизительно в 2 раза.
Зависимость между температурою и скоростью реакций распространяется на большинство сложных химических процессов, имеющих место в органической природе. Так, Матеи показал, что лист лаврового дерева при различных температурах ассимилировал соответствующие количества углекислоты:
| при 0° С | -1,75 | миллиграмма | СО2 |
| » 10° С | -4,2 | » | » |
| » 20° С | -8,9 | » | » |
| » 30° С | -15,7 | » | » |
Еще старые опыты Реньо (Regnault) и Рейзе (Reiset) показали, что при повышении температуры с 15° С на 19° поглощение кислорода у лягушки повысилось с 63 единиц до 105. Согласно опытам Молешотта, выделение углекислоты увеличивается соответственно увеличению температуры: при 6° С выделяется 475 единиц объема
| » 28° С | » 752 | » | » |
| » 37,7° С | » 1330 | » | » |
Закс нашел, что температура в 46° С убийственно действует на протоплазму в клетках растений. Шульце, исследуя тычинки, волосики и листья растений, показал, что движение протоплазмы замедляется всегда, когда температура достигает +38 – +40°, но при охлаждении обычно возвращается к первоначальной скорости, если только температура не перешла 48°.
Наблюдения Лёба (Loeb) над скоростью биения сердца черепахи показали, что при повышении температуры с 10 до 20° С она увеличивается в 2,2 раза. Биение человеческого сердца с повышением температуры ускоряется еще в большей степени, а именно в 3,8 раза при повышении температуры на 10°. Наконец, скорость распространения нервного возбуждения при нагревании на 10° увеличивается в 1,8 раза.
Чрезмерное повышение температуры оказывает на животные организмы неблагоприятное действие. При 40° С у лягушки наблюдается тепловое окоченение мышц (Кюне); у млекопитающих оно начинается с 45–46° С. Впрочем, в отношении к температуре у животных и растений наблюдается известный параллелизм. Понижение температуры влияет как на пульсацию листочков десмодиума, так и на пульсацию сердца лягушки, увеличивая амплитуду и уменьшая число биений. Повышение температуры учащает пульсацию у листочков и сердца и уменьшает амплитуду (Бооз и др.). Наконец, здесь можно указать на то, что недавние (1926) исследования Тёрнера (1861–1930) и Габерландта (Haberlandt, 1854–1945) установили, что благоприятное действие температуры на нервы зависит от ее высоты, так как от повышения окружающей температуры улучшается проводимость нерва и он не так утомляется, как на холоде. Таково огромное влияние одного лишь температурного фактора на органические реакции.
Ломброзо (Lombroso, 1835-1910) собрал интересные данные о влиянии времени года на состояние психических способностей человека. Он установил совпадения резкого увеличения случаев умопомешательства с резким повышением температуры весной и летом. Максимум числа психических заболеваний, по Ломброзо, приходится на июль, минимум – на декабрь. Статистика еще показала, что творческие силы гениальных умов достигают своего расцвета при первом весеннем тепле в мае, затем в сентябре. Минимум творческой деятельности приходится на зиму. Действительно, психиатры придерживаются того мнения, что время года имеет некоторое влияние на проявление тех или иных форм заболевания; так, осенью преимущественно развиваются психозы подавленного характера, тогда как весною и летом психозы возбуждения.
Исследователи собрали материалы, показывающие огромную зависимость живого организма от температуры. На рассмотрении этого вопроса здесь мы останавливаться не будем, так как о нем мы говорили выше.
Интересно сопоставить распределение человеческих рождений по временам года и по широтам. Большая статистика дает в данном направлении замечательный пример. Она показывает, что не только у диких племен, жизнь которых ткется из инстинктивных реакций, но и у культурных народов наблюдаются совершенно тождественные явления и замечательная закономерность в распределении количества рождений, а следовательно, и зачатий по месяцам в связи с влиянием космических условий, температурного и светового фактора. Статистика показала, что во всем Северном полушарии максимальное число деторождении в одиннадцати изученных странах этого полушария падает на февраль и март. Это относится как к законным, так и к внебрачным рождениям, городским и сельским, богатым и бедным и свидетельствует о наличии мощного физического влияния на биологические процессы, благодаря которому максимум зачатия у человека приходится на весну, а именно падает на конец апреля. Дайное заключение подтверждается тем, что в Южном полушарии соответствующий максимум деторождении падает на август-октябрь, т. е. переносится вместе со всеми временами года на шесть месяцев. Наконец, детальная разработка статистического материала показывает, что в каждом полушарии максимум деторождении перемещается согласно с широтою места. Как могучи у человеческих масс инстинктивные реакции, возникающие под влиянием внешних условий, и как цивилизованное человечество недалеко ушло в своих поступках от диких племен Южной Америки, у которых, как это утверждают все путешественники, в период весенней течки у животных наблюдается также повальное половое возбуждение!
 |
| Рис. 12. Детская смертность по Московской губернии и периодическая деятельность Солнца с 1883 по 1917 г. Верхняя линия – схематизированная кривая периодической деятельности Солнца. Нижняя линия – отклонения эмпирического ряда от уровня. |
Интересная статистика смертности была собрана в свое время Кетле (Quetelet, 1796–1874). Согласно его данным, максимум смертности в странах умеренного климата приходится на январь и февраль, минимум – на июнь. В то же время Кетле отметил, что различные возрасты обнаруживают отклонения от этого общего правила. Так, максимум смертности однолеток приходится на август, минимум падает на апрель и ноябрь. В следующие годы жизни максимум приходится на раннюю весну, минимум – на лето. С возрастом максимум смертности двигается по месяцам вперед и к периоду возможности падает на май, минимум переходит на октябрь. С 25-летнего возраста максимум устанавливается на февраль, минимум – на июнь.
По-видимому, эту годовую периодичность для различных возрастов следует объяснить сезонными вспышками тех или иных инфекционных заболеваний, поражающих детский организм наиболее часто. Как известно, эпидемиология установила существование достаточно строгой закономерности в распределении различных эпидемических заболеваний по месяцам года, стоящих в связи с теми или иными метеорологическими и сезонными явлениями. К таким заболеваниям могут быть отнесены брюшной тиф, дизентерия, грипп, оспа, корь, скарлатина, малярия и многие другие инфекции. Вопрос влияния погоды на смертность от тех или иных заболеваний был изучен рядом авторов (Микел – Miguel, Хюнтингтон – Huntington и др.). Ниже показано влияние времени года на смертность (Воган – Voghan, по Детройту).
| Максимум смертности | Минимум смертности | |
| Легочный туберкулез | март | сентябрь-октябрь |
| Воспаление легких | март | август |
| Дифтерия | ноябрь | июль |
| Скарлатина | январь | август |
| Корь | май | сентябрь |
В других местностях могут наблюдаться уклонения от этой закономерности в связи с изменением факторов погоды.
Надо заметить, что связь между погодою и заболеваемостью была обнаружена еще в древности. Знаменитые врачи всех времен, начиная от Гиппократа (ок. 460 – ок. 377 до н. э.), отводили место влиянию метеорологических факторов на здоровье человека. Перечисление имен этих врачей заняло бы слишком большое место. Поэтому мы здесь ограничимся лишь беглым указанием на особенно выдающиеся явления, надеясь в другом месте подробнее развить эту интересную тему.
Рассмотрим эффект влияния температурного и особенно светового фактора на поведение людей. Мы уже говорили о так называемых весенних кризисах.
В чем же они заключаются? То, что весна, как комплекс разнообразных метеорологических и геофизических явлений, действует известным образом на человека, люди знали уже давно. Но это знание, вытекающее из коллективного опыта и постоянно подтверждаемое из года в год, не было надлежащим образом систематизировано вплоть до самого последнего времени. Люди знали, что весна возбуждает человека, создает особые настроения, какие не создает никакое другое время года, располагает человека к любовным приключениям, значительно повышает сексуальные наклонности животных и т. п. Поэтому становится понятным, почему наибольший процент зачатий как в человеческом, так и в животном мире приходится на весну.
Однако помимо всех этих явлений весною наблюдается и ряд других. Статистика показывает, что на весенние месяцы приходится наибольший процент всякого рода преступлений, психических расстройств и самоубийств. Следовательно, весною наблюдается две категории явлений: одни повышают жизнедеятельность организма, способствуя проявлению наиболее мощных инстинктов, другие, наоборот, – подавляют эту жизнедеятельность. Как же объяснить столь различное, явно двоякое воздействие весны?
Изучая умственную и физическую работоспособность человека в течение всех сезонов года, физиологи должны были прийти к тому выводу, что степень работоспособности постоянно меняется в зависимости от времени года, причем это изменение протекает весьма закономерно.
Здесь мы наблюдаем ряд чрезвычайно важных явлений, особенно в области следования умственным и вообще нервно-психическим отправлениям и психомоторной деятельности по временам года. В то время как в середине лета наблюдается очень отчетливый минимум обоих этих явлений, в середине зимы мы видим их максимум, а в течение осени – и общее повышение. Но весною картина более или менее параллельного хода искажается. Весною кривая умственной и нервно-психической деятельности падает до глубокого минимума, а кривая психомоторной деятельности идет вверх и достигает наиболее высокой точки за весь годовой период.
Иными словами, весною наблюдается между функциями организма резкое разногласие. Понижение умственной и вообще всей высшей психической деятельности и повышение психомоторной показывает, что в то время, как в одной области происходит торможение, в другой, наоборот, имеет место расторможение. Тончайшие психические функции, приобретенные в процессе развития вида, уступают место более древним примитивным путям. Вследствие такого всеобщего понижения интеллектуальных отправлений верх берут инстинктивные реакции, моторная и половая деятельность возрастает, увеличивается число аффективных действий, растет преступность, душевная заболеваемость. В такие моменты человек удаляется от современности в глубину исторического времени, и тонкий психический анализ сменяется преобладанием грубых инстинктивных позывов.
Подобного рода состояние организма можно сравнить с опьянением, которое, будучи неблагоприятно для методической работы, способствует импульсивным порывам. И нет ничего невероятного в том, что, как это показал еще Ломброзо, весною могут возникать гениальные прозрения, великие мысли!
Что же происходит весною в организме, претерпевающем в это время года такие замечательные во многих отношениях явления? Ясно, что все эти уклонения и изменения являются результатом строго определенных физиологических процессов, точное выяснение которых и составляет одну из задач науки.
В целях выяснения этих процессов были созданы различные гипотезы, большинство из них, однако, отброшены, как не удовлетворяющие всем требованиям. Некоторое время успехом пользовалась гуморальная теория, в основе которой лежало предположение об увеличении или уменьшении гемоглобина в крови в зависимости от времени года. Полагали, что именно весною наблюдается уменьшение гемоглобина в крови, и, таким образом, происходит возникновение всеобщей весенней анемии. Вскоре было выяснено, что такое объяснение противоречит фактическому материалу, и оно было оставлено. В то же время была сделана попытка привлечь к объяснению «весенних кризисов» теорию внутренней секреции. Эта попытка увенчалась действительно блестящим успехом, объяснив категорию тех явлений, из которых явствует несомненное повышение жизнедеятельности организма, появление сексуальных влечений и рост психомоторной энергии.
Физиологи уже давно отметили, что весна способствует значительному усилению секреторной деятельности. Это значит, что весною наблюдается повышенная жизнедеятельность клеток нашего организма, особенно тех из них, которые составляют собою основные химические лаборатории нашего организма – железы внутренней секреции. Повышение жизнедеятельности клеток выражается в усилении обмена веществ между клетками и окружающей средою – кровью, и в последнюю весною изливаются в значительно увеличенном количестве секреторные жидкости определенного химического состава, оказывающие такое могущественное влияние на организмы.
О такого рода повышенных процессах, наблюдающихся в весеннее время, с уверенностью можно сказать по отношению к половым железам. Известно, например, что у многих животных независимо от широты местности, обитаемой ими, период течки падает на весенние месяцы. Биологии известно, что в эти месяцы не только половые железы самцов и самок вырабатывают значительно большее количество секреторных продуктов, но за ними следуют и все прочие железы, деятельность которых гуморально и рефлекторно связана с работою семенников или яичников. Естественно, что такое резкое повышение жизнедеятельности желез внутренней секреции самым отчетливым образом сказывается на поведении животного.
По-видимому, совершенно аналогичные явления имеют место и в организме человека. Ими нетрудно объяснить повышенную сексуальную возбудимость весною, рост физической силы и всей вообще психомоторной деятельности. Значительно труднее поддается объяснению с точки зрения теории внутренней секреции понижение интеллектуальной деятельности, некоторое затормаживание высших нервно-психических функций. Здесь лишь можно сделать предположение, что эти последние явления стоят в тесной причинной связи с первыми, и в то время, как первые увеличиваются в своей силе и интенсивности, вторые падают, понижаются.
Но если физиология и начинает проникать в тайну механики влияния весны на организм, то до сих пор остается совершенно необъяснимым вопрос о том, какие именно факторы весны играют в данном отношении главнейшую роль: рост температуры, увеличение количества солнечного света, колебания атмосферного электричества или какие-нибудь другие метеорологические феномены?
Гедекен, например, полагает, что причина всех весенних аномалий в нервно-психической деятельности человека лежит в постоянном увеличении количества света, начиная с весеннего равноденствия. Действительно, динамика ряда физиологических явлений четко следует за колебаниями количества света и тепла.
Но нельзя обойти молчанием и того предположения, которое высказывается рядом ученых, в том числе Дорно и Гельпахом, что, быть может, основным деятелем, производящим столь мощное влияние на организмы, является ультрафиолетовая часть солнечного луча. Действительно, ныне стоит вне сомнения тот факт, что ультрафиолетовая часть спектра является весьма сильным биологическим фактором. С другой стороны, наблюдения показали, что количество ультрафиолетовых лучей в атмосфере претерпевает закономерные колебания, находящиеся в прямой зависимости от положения Земли относительно Солнца (годовой цикл) и от степени напряжения пятнообразовательного процесса на Солнце (11-летний цикл).
Существует еще ряд других явлений, которые идут параллельно с сезонными колебаниями света и тепла. К таким явлениям должна быть причислена грозовая деятельность и, главное, ее причина – состояние атмосферного электричества. Нельзя пренебрегать и этим фактором, зная, какую огромную роль играет атмосферное электричество в жизнедеятельности органической природы. Укажем здесь также и на то, что ход атмосферного электричества претерпевает сезонные колебания в годовом цикле и вариации по эпохам 11-летнего цикла пятнообразования (Бауэр).
Усиление физико-химических реакций в организме, вызываемое увеличением притока лучистой энергии, влечет за собой общее возбуждение, порыв к деятельности, стимулируемые повышением гормоногенной активности эндокринных, именно половых, желез. Не в этом ли заключается причина тех «весенних кризисов», о которых говорит Гельпах?
«С наступлением весны, как закукует кукушка, – дает данному явлению образный пример Н. О. Ковалевский (1840–1891), – начинается у каторжников период всеобщего бегства. У некоторых каторжников страсть к скитаниям по тайге или дремучему сибирскому лесу обращается прямо в какую-то манию. У них имеется очень мало надежды на удачный исход бегства; они знают, что им придется питаться лишь ягодами и корешками, спать на сырой земле, переносить бесчисленные страдания и лишения, на каждом шагу ожидая встречи с туземцами, но, несмотря на все это, лишь только раздается первый весенний крик кукушки, как страстная тоска охватывает все существо старого бродяги, и он стремится окунуться в полную дикой прелести жизнь авантюриста».
На развитие бродяжнических инстинктов, возбуждаемых приходом весны, указывал еще Достоевский (1821–1881) в «Записках из Мертвого дома».
Известный исследователь психологии коллективов Тард (Tarde, 1843–1904) по вопросу о влиянии внешних факторов на поведение толпы говорит: «Толпа может различаться по времени, сезону и климату. Влияние физических агентов на формирование и развитие ее ничтожно, тогда как их влияние на образование и поведение толпы – безгранично. Солнце замечательно возбуждает толпу, и летом последняя бывает гораздо возбужденнее, чем зимою».
Ломброзо и Ласки (Lasky) нашли, что большинство забастовок за период с 1874 по 1885 г. падает на март, апрель и май.
Выяснив общее влияние средней температуры данного места на степень активности человека, Ломброзо сделал попытку установить зависимость между количеством народных восстаний и временем года. Воспользовавшись историческими трудами Гюртиуса (Gurtius), Моммзена (Mommsen), Перренса (Perrens), Гиббона (Gibbon), а также Готским альманахом (Almanach de Gothea) (1791–1880), Ломброзо произвел учет значительного числа исторических событий за период около 2000 лет, каковой учет и выразил соответствующими графиками. Из них следует, что самое большое число революционных движений во всех странах обоих полушарий приходится на теплые месяцы года. Это правило распределения революционных движений сохраняет силу как в период древней истории, так и в средневековье, а равно и в новые и новейшие времена. Это явствует из табл. 8.
Таблица 8
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ МАССОВЫХ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДВИЖЕНИЙ ПО ВРЕМЕНАМ ГОДА
| Времена года | Рим и Византия | Древняя Греция | Тоскана 1248-1379 гг. | Восстания в других областях | Америка 1791-1880 гг. | Европа 1791-1880 гг. | Общее число |
| Весна | 26 | 5 | 6 | 8 | 76 | 142 | 263 |
| Лето | 30 | 14 | 15 | 13 | 92 | 167 | 331 |
| Осень | 16 | 4 | 14 | 4 | 54 | 94 | 186 |
| Зима | 16 | 4 | 14 | 5 | 61 | 92 | 192 |
Заметим здесь также, что учет 47 знаменитых покушений XIX в. на королей и президентов показал, что и эти террористические акты подчиняются тому же правилу.
Собранные мною статистические материалы важнейших массовых движений за период с 1923 по 1927 г. по многим странам подтвердили выводы прежних исследователей о числовом распределении народных движений по месяцам года в зависимости от сезонных метеорологических факторов. Это хорошо иллюстрирует табл. 9, в которой даны средние арифметические числа за указанные пять лет.
Таблица 9
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ НАРОДНЫХ ДВИЖЕНИЙ ПО МЕСЯЦАМ ГОДА
| I | II | III | IV | V | VI | VII | VIII | IX | X | XI | XII | |
| Число дней без массовых движений | 12 | 12 | 9 | 12 | 15 | 8 | 11 | 12 | 10 | 14 | 11 | 16 |
| Число дней с массовыми движениями | 34 | 30 | 39 | 31 | 40 | 44 | 36 | 50 | 38 | 29 | 39 | 23 |
Из табл. 9 видно, что наибольшее число дней с массовыми событиями приходится на июнь, а наибольшее число массовых событий падает на август. В декабре мы видим минимум того и другого.
Не вдаваясь в критику подобного рода сопоставлений, следует, однако, заметить, что максимальное число массовых движений в теплую пору может быть объяснено не только воздействием термических условий на физиологические функции организма, но, как это еще заметили Спенсер (Spenser, 1820–1903) и Тард, и тем, что теплое время способствует коллективной жизни на открытом воздухе, в то время как холод загоняет людей в дома, к своим печам.
В подтверждение своих выводов Ломброзо выяснил распределение восстаний и бунтов по географическим широтам за период с 1791 по 1880 г. Оказалось, что число массовых движений увеличивается по направлению с севера на юг одновременно с увеличением количества падающей на данный участок Земли лучистой энергии Солнца. Так, по исчислениям Ломброзо, в Греции на 10 миллионов жителей приходится 95 восстаний (максимум), а в России на то же число жителей – 0,8 (минимум). Вообще на 10 миллионов жителей приходится 12 революций на севере Европы, 25 – в центральной ее зоне и 56 – на юге этой части света. Исключения составляют лишь Швейцария и Ирландия. Но и это Ломброзо объясняет для Швейцарии социальными причинами, для Ирландии – влиянием Гольфстрима.
Другим очень интересным вопросом является связь между температурным фактором и самоубийствами, как одним из видов резкого проявления нервно-психической деятельности, хорошо поддающейся статистическому учету. Остановимся на рассмотрении этого вопроса несколько подробнее.
Прежде всего мы здесь сталкиваемся с вопросом о влиянии этих факторов на нервно-психические заболевания вообще. Уже выше я говорил о том, что имеется немало компетентных наблюдений, отметивших важное влияние времен года на численность психических заболеваний. В данном направлении имеется очень большая литература, из которой можно было заключить о несомненном существовании весенне-летних увеличений числа психических болезней. Краффт-Эбинг (Krafft-Ebing, 1840–1902) высказал мысль, что солнечный зной в летние месяцы действует большею частью ухудшающим образом на индивидуумов, уже давно помешанных, прямою же причиною психического заболевания служит редко. Однако еще Эскироль (Esquirol, 1772–1840) собрал статистические данные, на основании которых доказал, что наибольшее их число падает на июль и вообще на летние месяцы. Геслэн (Guislain), План (Planes), Гарнье (Garnier, 1839–1873) пришли к аналогичному выводу. Крепелин (Kraepelin, 1856–1926) высказался в том смысле, что климат имеет влияние на частоту и форму помешательства и что состояние возбуждения больных протекает летом большею частью более бурно, чем зимою. Ковалевский держится того мнения, что летом количество свежих случаев сумасшествия превышает количество за другие времена года.
Тот факт, что самоубийство имеет огромную связь с психозами, ныне не подлежит сомнению. Маир (Mayr) нашел, что 30,4% самоубийц были душевнобольные. По Вагнеру (Wagner), 33% самоубийц – душевнобольные люди. Согласно Гофману (1660–1742), значительное число людей лишает себя жизни в состоянии умопомешательства.
Исследования Хеллера (Heller), основанные на изучении анатомического материала, дали следующие результаты (в процентах):
| Без патологических находок | 8 |
| Умеренные, но непосредственно не исключающие вменяемости находки | 21,3 |
| Сильные изменения, но не исключающие вменяемости | 9,6 |
| Умеренные, с вероятностью исключающие вменяемость | 18 |
| Значительные, исключающие вменяемость | 43 |
Следовательно, громадное число самоубийств (свыше 40%) совершается в состоянии душевного расстройства.
Ломброзо, Ферри, Корре (Corre), Морселли (Morselli), Вагнер (Wagner), Деспин (Despine) статистически исследовали вопрос о влиянии факторов природы на самоубийства и пришли к заключению, что космическая среда своими колебаниями действительно обусловливает численность самоубийств.
Колебания внешней среды рассматривались главным образом относительно климата местности и температуры различных времен года. Указанные авторы стремились вопреки другим установить тот факт, что помимо социальных причин, вызывающих акт самоубийства, есть и другие причины, естественные. Это обстоятельство позволяет объяснить некоторые колебания относительного числа самоубийств без прямого воздействия социальных факторов.
Так, например, распределение числа самоубийств на 1 млн жителей на карте Европы таково:
| Широта (в градусах) | Число самоубийств |
| 36-43 | 21,1 |
| 43-50 | 93,3 |
| 50-55 | 172,5 |
| Свыше 55 | 88,1 |
Минимум самоубийств приходится на юг и север Европы; центральная зона, с умеренным и теплым климатом, дает максимум их. Морселли счел возможным еще точнее ограничить зону максимального числа самоубийств в Европе, а именно 47 и 57° широты и 20 и 40° долготы.
Дюркгейм (Durkheim) подверг эти утверждения критике, в результате которой пришел к заключению, что гипотезу о влиянии климатических условий на относительное число самоубийств ничто не подтверждает. Наоборот, она находится в противоречии со многими фактами. Действительно, районное распределение самоубийств в Италии в значительной степени колеблет ее достоверность.
 |
| Рис. 13. Верхняя кривая – динамика числа умерших в Копенгагене от самоубийств по 27-дневному периоду обращения Солнца. Среднее из 68 обращений Солнца за время с 1 января 1928 по 31 декабря 1932 г. 849 случаев самоубийств. Нижняя кривая – динамика числа умерших в Цюрихе от самоубийств по 27-дневному периоду обращения Солнца. 482 случая самоубийств (по Т. и Б. Дюлль) |
Что же касается влияния температуры различных времен года на численность самоубийств, то в этом отношении между собою согласны многие авторы и наличие этого влияния более не подлежит сомнению. Имеются расхождения лишь в вопросе о механизме этого влияния. Монтескье (Montesquieu) полагал, что холодное время года, осень и зима, может создавать в человеке такое настроение, которое толкает его к самоубийству. Фальре (Falret) присоединил свой голос к этому чисто логическому толкованию, однако уже Эскироль (Esquirol) сомневался в точности его. Вскоре статистика окончательно опровергла это мнение, утвердив факт, что в период теплых месяцев года число самоубийств достигает своего максимума.
Кетле, пользуясь данными Каспера и Эскироля, так характеризует влияние времен года: «По-видимому, и здесь лето имеет более сильное влияние, чем прочие времена года, на число самоубийств, так же как оно влияет на число умопомешательств и на преступления против личности». И это изумительное явление распространяется повсеместно: нет ни одного государства в мире, которое составляло бы исключение из данного правила. Таким образом, приходится отбросить предположение о влиянии эмоционального фактора, вызываемого холодным и грустным сезоном и доводящего до самоубийства. Оказывается, что человек расстается с жизнью чаше всего в такие моменты, когда внешняя природа менее всего располагает его к смерти, и притом как в психологическом, так и в экономическом отношении.
Дальнейшие работы показали, что не только по числу самоубийств времена года распределяются в различных странах в одном и том же порядке, но и относительное число самоубийств, падающее на каждое из них, остается почти неизменным.
Таблица 10
ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ЧИСЛО САМОУБИЙСТВ ПО ВРЕМЕНАМ ГОДА
(общая годовая сумма принята за 1000)
| Дания 1858-1863 | Бельгия 1834-1839 | Франция 1835-1843 | Саксония 1847-1865 | Австрия 1858-1859 | Пруссия 1863-1872 | |
| Лето | 312 | 301 | 306 | 307 | 315 | 290 |
| Весна | 284 | 275 | 283 | 281 | 281 | 284 |
| Осень | 227 | 229 | 210 | 217 | 219 | 227 |
| Зима | 177 | 195 | 201 | 195 | 185 | 199 |
На основании этих неопровержимых данных Ферри и другие авторы пришли к заключению, что температура окружающей среды, оказывая специфическое воздействие на функции мозга, располагает человека к самоубийству. Ферри заключает, что повышенная температура увеличивает возбудимость нервной системы и в то же время в организме получается избыточное накопление сил, благодаря тому что организм в жаркое время не нуждается в большой массе продуктов для поддержания температуры своего тела на желаемой высоте. Благодаря этой двойной причине летом наблюдается чрезмерное развитие активности, которая может проявиться в форме насильственных действий. С другой стороны, психическое расстройство во всех его видах особенно сильно развивается летом. Вполне естественно, что самоубийство в силу своей связи с сумасшествием обнаруживает ту же картину.
Эта теория Ферри и Морселли была подвергнута жестокой критике со стороны Дюркгейма. Этот автор почти исключительно держится социологической точки зрения по данному вопросу и все явления трактует в разрезе влияния социальных причин, не уделяя почти никакого места остальным факторам. Подобная односторонность, вполне понятная в социологии, вряд ли оправдывается действительным положением вещей. Наоборот, новейшие исследования этой области во многих отношениях подкрепляют заключения вышеуказанных итальянских ученых.
Этот пример наглядно иллюстрирует ту опасность, которая грозит всякому исследователю, пытающемуся объяснить сложный комплекс общественных явлений с одной лишь социологической точки зрения. Если согласиться с этою точкою зрения, то приходится совершенно отказаться от того явного факта, что внезапные и резкие перемены в физической среде потрясают организм человека, вызывая ненормальное отправление его функций, за которым следуют психические аномалии, приводящие к тому или иному виду насильственных действий. Нельзя, конечно, вполне игнорировать воздействие социальной среды. Это было бы столь же узко и ненаучно, как однобокое толкование Дюркгейма. Никто в самом деле не будет оспаривать положение, что убийство может иметь место в социальной среде, а самоубийство во многих случаях может быть объяснено влиянием какого-либо социального фактора.
Мы видели, что влияние естественного фактора ограничивается лишь областью распределения самоубийств во времени: оно вызывает в известные периоды года в организме те уклонения от нормы, которые в совокупности с другими фактами способствуют самоубийству. Наличие же самоубийств в другие периоды года служит доказательством того, что самоубийцы не всегда нуждаются в склоняющем воздействии естественной среды и могут проявить себя под влиянием психических или социальных импульсов. Увеличение числа самоубийств в периоды теплых месяцев на том же основании показывает, что известные физические факторы предрасполагают организм к более резким и бурным психическим переживаниям.
С другой стороны, рассматривая статистические данные о ходе самоубийств за более или менее продолжительные сроки, легко можно увидеть, что в некоторые годы число самоубийств уменьшается, в другие – увеличивается. И эти колебания увеличения и уменьшения наблюдаются сразу в нескольких странах одновременно. Иногда при прогрессивном увеличении числа самоубийств в некоторые годы замечаются резкие скачки вверх, в другие годы – резкие падения. Это явление долгое время не получало соответствующего объяснения. Дюркгейм отрицает воздействие факторов внешней физической среды на число самоубийств и ставит это число в зависимость от темпа и интенсивности жизни коллективов. Некоторые его выводы чрезвычайно любопытны и имеют для нашей темы известную ценность.
«Мы еще не знаем, – говорит Дюркгейм, – в чем именно состоит воздействие коллективной жизни, но уже теперь можно понять, что если оно содержит в себе причины, изменяющие процент самоубийств, то процент этот должен увеличиваться или уменьшаться в зависимости от интенсивности жизни коллектива». Исследуя вопрос в данном направлении и сопоставляя число самоубийств с историческими датами, Дюркгейм приходит к следующему общему знаменательному выводу: «Число самоубийств прямо пропорционально степени интеграции социальных групп». Действительно, еще Морселли показал, что эпохи политических или военных событий резко уменьшают число самоубийств. И это правило остается справедливым для всего периода, за который имеются статистические сведения. Так. например, все революции, имевшие место во Франции в течение XIX в., уменьшали количества самоубийств. То же правило распространяется на провинции. Германии, Дании и других стран. Великие национальные войны оказывают то же самое воздействие, как и политические движения. Этому явлению Дюркгейм дает следующее объяснение: «Когда общество тесно сплочено, то индивидуальная воля находится как бы в его власти, занимает по отношению к нему чисто служебное положение, и, конечно, индивид при таких условиях не может по своему усмотрению располагать собою. Добровольная смерть является здесь изменой общему делу. Но когда люди отказываются признать законность такого подчинения, то такой силой обладает общество для того, чтобы утвердить по отношению к ним свое верховенство». И наоборот: «Крайний индивидуализм не только благоприятствует деятельности причин, вызывающих самоубийства, но может сам считаться одною из причин такого рода. Он не только устраняет препятствия, сдерживающие стремление людей убивать себя, но сам возбуждает это стремление». Впрочем, эта мысль Дюркгейма не нова: в том же духе ранее высказывался Фальре.
В какие же эпохи, спросим мы, возникает этот крайний индивидуализм, толкающий человека в объятия смерти? На этот вопрос Дюркгейм дает следующий ответ: «В эпохи мира, тишины и спокойствия, а также (и это удивительнее всего) в периоды экономического, финансового и промышленного возрождения народов и государств». Так, параллельно общему возрождению страны констатируется исключительное возрастание числа самоубийств. Дюркгейм, например, указывает, что в годы всемирных выставок, знаменующих собою эпохи всеобщих успокоений и благосостояния народов, число самоубийств резко увеличивается (сравнить: Т. Морэ о солнцедеятельности и всемирных выставках – А. Ч.). Этот факт приводит Дюркгейма к формуле: «Бедность предохраняет от самоубийства».
Далее Дюркгейм говорит: «Если промышленный и финансовый кризис имеет усиливающее влияние на число самоубийств, то это происходит не потому, что они несут с собою бедность и разорение (ведь кризисы расцвета дают те же результаты), но просто потому, что они – кризисы, т. е. потрясения коллективного строя. Всякое нарушение равновесия даже при условии, что следствием его будет увеличение благосостояния и общий подъем жизненных сил, толкает к добровольной смерти. Каждый раз, когда социальное тело терпит крупные изменения, вызванные внезапными скачками роста или неожиданною катастрофою, люди начинают убивать себя с большою легкостью».
Вот с какою поразительною нестесненностью трактует французский социолог вопросы, которые представляются нам весьма сложными. Согласно его мнению, все причины самоубийств лежат в обществе, в социальной среде. Он совершенно забывает, что о поведении человека могут иметь суждение еще и другие науки – психология, психиатрия, физиология и т. д. Дюркгейм полагает, что общество обусловливает всё, забывая, что само общество во всех его элементах зачастую находится в зависимости от индивидуальной воли, от воли вождя, нервно-психическая деятельность которого может течь по патологическому руслу. Став игрушкою невротика или психопата, общество способно на такие деяния, которые уже никак не может объяснить социология.
Возьмем для примера хотя бы общественные движения средних веков, все эти демономанические эпидемии, пляски, в которых чуть ли не вся Европа принимала участие.
Но выводы Дюркгейма очень интересны нот в каком отношении: он говорит, на основании статистических выводов, что в эпохи интеграции масс, в эпохи массовых, военных или политических движений, число самоубийств падает до минимума. Дюркгейм дает этому факту одно объяснение, которое мы уже привели выше. Но оно не верно: причина этого явления заключается в том, что все «потенциальные самоубийства», среди которых от 30 до 40% находятся люди с мозговыми аномалиями, психопаты, все они и составляют тот маниакальный фермент, который с таким блестящим великолепием поднимает социальные группировки в известные исторические моменты до высоты всеобщего умоисступления.
Мы не будем останавливаться здесь на обширной категории явлений, которую ряд выдающихся ученых с давних времен связывали с физическою средою. Я говорю о преступности вообще. Начиная с работ Бентама (Bentham, 1748–1832), в исследованиях Росси (Rossi), Фойницкого, Калаяна (Calajanni), Лакассаня (Lacassagne), Тарда и других авторов проводится также идея о влиянии физических факторов преступности, которые, по свидетельству уголовной статистики, играют очень значительную роль в проявлении различных форм преступности. Само собою разумеется, что резкие колебания в ходе тех или иных элементов внешней среды могут вызвать в организме то аффективное состояние, которое обычно служит хорошей почвой для совершения преступления.
Итак, мы живем в среде, обладающей исключительной и непрерывной подвижностью в ходе своих физико-химических элементов, иногда поражающе тонких и неуловимых даже самыми точными физическими приборами. На все эти изменения в состоянии и составе окружающей среды наш организм тотчас отзывается соответствующими изменениями тех или иных физиологических функций. Отзываясь на все колебания и вариации окружающего мира, наш организм не всегда доводит происшедшие в нем перемены до порога сознания, хотя в области автономных и бессознательных физиологических процессов организма беспрерывно совершаются самые удивительные и самые сложные колебания, резонирующие колебаниям вмещающей нас среды. Из области бессознательных процессов, соединенных с нашим сознанием достаточно крепкими узами, почти всегда в сознание течет то, что мы называем нашим настроением, – капризные и не всегда поддающиеся анализу вариации общего комплекса нервно-психических и физиологических реакций.
Зачастую мы замечаем, что настроение не зависит от нашего хотения, воли или социальных раздражителей. Очень часто оно появляется неожиданно, вдруг, и так же неожиданно исчезает, сменяясь другим. У людей, обладающих здоровым организмом и, следовательно, крепкими нервами, которые могут противостоять мелким физиологическим вариациям, нервно-психический тонус колеблется слабо, держась постоянно в определенных пределах. Но когда нервная система под влиянием тех или иных причин выходит из состояния устойчивого равновесия, влияние мелких физиологических вариаций, возникающих под воздействием внешних причин, начинает сказываться настойчиво и подавляюще.
Тогда перед нами развертывается мозаичная игра нервного тонуса, обыкновенные, присущие нам реакции претерпевают значительные искажения в сторону понижения или повышения степени возбудимости, окружающий нас мир изменяется в наших глазах, и нами овладевает состояние глубокого безразличия и пессимизма или, наоборот, порывы чрезмерной экзальтации. При детальном анализе данного рода явлений мы очень часто приходим к заключению, что тайна всего многообразия беспричинных колебаний наших настроений и ощущений лежит не в области психических или социальных раздражителей, а в физико-химической конъюнктуре внешней среды.
Если бы мы могли освободиться от присущего нам миропредставления, основанного на антропоморфизме, то мы должны были бы признать, что воздействие окружающей нас среды несравненно глубже, чем это нам обычно кажется. Физика заставляет нас смотреть на природу иными глазами. Эти иные глаза не есть только фигуральное выражение. То, что ранее признавалось за объективные явления, ныне относится к группе чисто субъективных восприятий. В самом деле, мы знаем ряд явлений, которые воздействуют на наш нервно-психический тонус не сами по себе, а своею средой, теми соответствующими ее элементами, которые им присущи. Кто знает, уж не потому ли лес так успокаивающе действует на наше настроение, что под деревьями напряжение атмосферного электричества падает до нуля, как это показал еще А. Беккерель (1852 – 1908)? He потому человек тревожится так перед бурей или грозой, что боится ее, а, быть может, потому, что в окружающей его среде происходят известные пертурбации, влияющие на физиологические функции организма?
Не яркость солнечного луча сама по себе дает нам бодрость и энергию, возбуждает жизнедеятельность и окрыляет надеждой самые разочарованные сердца, а та лучистая энергия, которая квантами бомбардирует поглощающие ее ткани, вызывает изменение концентрации ионов, продуцируя в организме общее нервное возбуждение, прямо пропорциональное поглощенной энергии. Недаром же еще Ньютон (1643–1727), говоря о роли солнечного света в реакциях организма, заметил: «Посредством вибрации этой силы возбуждаются ощущения, и органы животных приходят в произвольное движение в то время, как эта сила распространяется от внешних органов чувств по плотным сетям нервных волокон до мозга и затем из мозга в мускулы». Недаром поэтому знаменитые битвы разыгрывались в большинстве случаев под лучами дневного светила.
Анализируя наши настроения, надо признать, что мы вибрируем в унисон с тем огромным количеством различных колебаний, которые обусловлены непрерывной динамичностью физико-химических процессов внешней среды. В таком свете наш организм представляется нам как своего рода частица-клетка огромного земного организма. И подобно тому как клетка живого организма подчиняется целому организму, так и целый организм – будь то растение, животное или человек – подчинен общей и совокупной жизни земного шара со всеми его ритмами, колебаниями и возмущениями.
В самом деле, замечательною отзывчивостью к внешним влияниям наделены представители растительного и животного мира.
Прекрасным примером высокой чувствительности живых существ к различного рода метеорологическим явлениям могут служить растительные организмы. Растения, подобно физическим приборам, термометру, барометру, хронометру или электрометру, реагируют на соответствующие колебания во внешнем пространстве. Так, мы знаем, что цветение, пробуждение, засыпание растений совершается необычайно точно в связи с суточным вращением Земли вокруг оси. Вскрытие колосьев всегда совершается в известные часы, строго различные для разных злаков, но чаще всего оно происходит на рассвете. Райграс раскрывается между 4–5 часами утра, пшеница, ячмень – в 5–6 часов утра, кострыка – после полудня. Цветы ноготков показываются во всей своей красе лишь в ясные дни, распускаясь между 6–7 часами утра. Осот сибирский развертывает свои цветочные головки только незадолго перед наступлением дождя. Другие же, наоборот, перед дождем закрывают свои венчики, как, например, ноготки и колокольчик. Ночная красавица в ясную погоду спит в течение всего дня и лишь к вечеру распускается и цветет до рассвета. Годеция после захода солнца закрывает цветы, а после восхода – открывает. У портулака, дневной красавицы и некоторых других растений каждый цветок живет всего одни сутки: днем расцветает, а ночью уже увядает. Зорька, наоборот, цветет лишь одну ночь. Псевдоакация после захода солнца заметно опускает вниз зеленую листву, а настоящая акация после захода солнца совсем складывает листочки вдоль ветвей. Душистый табак и маттиола распускаются к вечеру и цветут всю ночь, до рассвета. Днем они почти не пахнут, но зато ночью испускают очень сильный запах. Некоторые сорта вербены, а также и другие цветы, сорванные днем при ярком солнечном свете, будучи положены в тень, через некоторое время начинают пахнуть гораздо сильнее. Цветы вьюнка по утрам розовеют, в полдень краснеют, а к вечеру – белеют. Свечение цветов происходит по вечерам.
Среди растений равным образом имеются формы, проявляющие своеобразные изменения при колебаниях влажности и давления. Здесь дело идет о различных гигроскопических частях, скручивающихся или перегибающихся под влиянием большего или меньшего процентного содержания влаги в воздухе. Таковы, например, ости в колосьях у ячменя, овса, листья герани, еловые шишки и пр. Можно еще упомянуть об одном растении, которому приписывалась совершенно исключительная точность и правдивость в предсказаниях. Это так называемый четочник. Его круглые семена употребляются на изготовление четок. Существует мнение, будто по положению листьев у этого растения можно предсказать погоду за несколько дней вперед. В действительности четочник ни в каком случае не может играть роль барометра, и лишь к курьезам могут быть причислены случаи, когда за отдельные экземпляры платились бешеные деньги. Вопрос о влиянии физико-химических факторов внешней среды на растительные организмы был подвергнут тщательному изучению индийским физиком Боозом (Boose), который установил необычайную чувствительность растений к внешним раздражениям и открыл в растительных организмах аппараты, которые можно уподобить нервной системе животных.
Человек во всякое время имеет возможность искусственными средствами защитить себя от неприятного или вредного влияния погоды. Животное же лишено этого и принуждено прибегать исключительно к природным средствам, как только инстинкт самосохранения подскажет ему, что надо опасаться погоды. Поэтому у многих из них движения, крик, выбор местопребывания зависят не только от времени года, но и от той или другой погоды в данное время. А так как все действия, вызываемые атмосферическим влиянием, почти без исключения необходимы для сохранения жизни животного, то естественно было предположить, что у животных гораздо сильнее, чем у человека, развита чувствительность к самым даже малейшим изменениям в состоянии атмосферы; иначе им пришлось бы в несметном количестве погибать от неожиданных перемен погоды, чего на самом деле нет. Предположение это не только оказалось вполне справедливым по произведенным наблюдениям, но эти же наблюдения показали еще тот поразительный факт, что некоторые животные чувствуют такие незначительные изменения погоды, которых не в состоянии отметить наши самые усовершенствованные физические приборы. Такие чувствительные животные уже с давних пор пользуются славой предсказателей погоды. Деревенские жители в особенности привыкли предугадывать погоду по тому, как ведут себя те или другие животные.
Русской народной мудрости известно множество примет, по которым предсказывают крестьяне на огромной территории нашей страны наступление погоды по поведению животных. Замечательно то, что большая часть этих примет действительно имеет веские основания и является итогом многолетнего и тонкого наблюдения простого человека над явлениями природы. Так, например: «запели во время продолжительного ненастья петухи – ожидай, что оно скоро кончится»; «когда воробьи усиленно вьют гнезда и летают во множестве – знак, что погода будет ясная и сухая»; «когда цыплята собираются в закрытое место или под матку – будет ненастье»; «кошка жмется к печи или лежит, свернувшись комком, – к стуже»; «кошки царапают когтями двери, или стол, или что-нибудь в избе – к ветрам и снегу»; «если петух часто поет днем, то погода испортится» и т. д.
Я сказал, что приметы эти возникли благодаря наблюдению за множество раз повторяющимися явлениями. И они могут быть объяснены лишь тем, что животные гораздо чувствительнее к различным колебаниям физико-химических элементов внешней среды, чем человек.
Действительно, некоторые животные обладают этой чувствительностью в самой сильной степени. На первом плане в этом отношении нужно поставить пауков. Еще в одном из сочинений 1588 г., изданном в Герлице, рассказывается о способности паука предсказывать погоду; но с тех пор этим вопросом долгое время никто не занимался, пока, наконец, в 1794 г., во время французской революционной войны, одному пауку благодаря его чувствительности не пришлось сыграть историческую роль и заставить о себе говорить.
В том году французская армия под начальством генерала Пишегрю переступила через голландскую границу, намереваясь идти на Амстердам. В это время в одной из схваток главный адъютант главнокомандующего, Катремэр-д'Исжонваль, попал в плен к голландцам. Последние между тем, не рассчитывая на свои силы перед многочисленным неприятелем, решили прибегнуть к такому средству: они открыли шлюзы и затопили более низменные местности страны, сделав этим дальнейшее наступление неприятеля невозможным. Французы уже готовились к отступлению, как вдруг совершенно неожиданно Пишегрю получает от своего находящегося в плену адъютанта известие, которое сразу заставляет его отменить принятое решение. Катремэр, содержавшийся в одиночном заключении и от скуки наблюдавший за ютившимися на его окне пауками, основываясь на своих наблюдениях за поведением насекомых за последнее время, решительно утверждал, что через десять дней начнутся морозы и вода замерзнет. Предсказание оказалось справедливым: мороз сковал льдом залитые водою пространства, французы перебрались по льду, заняли Амстердам, Катремэр был освобожден и с триумфом вернулся в Париж. Событие это, разумеется, обратило на себя всеобщее внимание, и долгое время после того наблюдение за пауками было любимым занятием даже многих знаменитых людей; и все эти наблюдения приводили к тем же результатам, как и у Катремэра. Если крестовый паук бесконечно увеличивает размеры своей сети, если он работает над этим даже ночью, то несомненно, что предстоит прекрасная погода; так называемый домовый паук, с длинными лапками, тот перед хорошей погодой поворачивается головою к внешнему краю своей паутины и вытягивает лапки почти во всю их длину.
Очень близка к пауку по своей чувствительности к атмосферическим изменениям пиявка. При ровной, непеременной погоде, зимою и летом, пиявка лежит обыкновенно, свернувшись на дне. При приближении бури она вдруг начинает волноваться, плавать, и так до тех пор, пока буря не минует. Если же предстоит гроза, она всплывает на поверхность воды и, судорожно подергиваясь всем телом, остается там все время, пока снова не наступит равновесие в атмосфере. Нечто подобное замечается также и у некоторых рыб: перед грозою они вдруг начинают взрывать ил до такой степени, что их самих становится не видно в помутившейся воде.
Среди птиц имеется немало таких, которые перед резкою переменой погоды приходят в сильное волнение. Домашние животные тоже приходят в беспокойство перед непогодою. У них такое явление проще всего объясняется тем, что масса насекомых, которым становится тяжело летать в сгустившемся от водяных паров воздухе, густыми роями садится и беспокоит их своими укусами. Впрочем, возможно допустить, что на животных действует и электрическое напряжение атмосферы, предшествующее грозе. По тому же поводу Грант-Аллен (Grant Allen) замечает, что в Америке перелет некоторых птиц предшествует (за несколько часов) буре или внезапному понижению температуры. Очень часто наблюдатели замечали, что большие перелетные движения птиц совпадали с благоприятными барометрическими условиями и прекращались в противном случае. Исследователи пытались выяснить, насколько правдоподобны все эти народные приметы и на чем они основываются. Оказывается, что по существу ни одно из указанных выше животных не может быть названо пророком. Но несомненно, что среди животных насекомые действительно обладают способностью улавливать изменяющиеся условия влажности или атмосферного давления и являются, таким образом, живыми барометрами. Если наступает барометрический минимум и приближается дождливая погода, то воздушные насекомые инстинктивно спускаются ближе к поверхности земли или воды, чтобы избежать опасного для их существования падения с большой высоты при внезапном дожде или буре. Подобного рода факты теперь можно считать вполне доказанными. Знаменитый французский энтомолог Фабр (1823 – 1915) опубликовал наблюдения над гусеницами одной бабочки, так называемого соснового шелкопряда; гусеницы этой бабочки, причиняющие, между прочим, немало вреда нашим лесам, по выходе из яиц некоторое время живут целыми семьями в особых паутинных гнездышках, устроенных их матерью, чтобы кормиться хвоей, по ночам они выползают из своего домика. Фабру удалось установить, что упомянутые гусеницы при своих прогулках точно сообразуются с условиями барометрического давления. Однажды в декабре он заметил, к своему удивлению, что гусеницы почему-то не выползали из гнезда, несмотря на кажущуюся хорошую погоду. Справка с метеорологической картой указала на приближение с запада очень сильного циклона с весьма низким барометрическим минимумом (до 744 миллибар), продержавшимся в данной местности около 10 дней; в течение всего времени гусеницы не покидали домика, хотя бывало, что целыми днями вовсе не выпадало дождя.
Вот как об аналогичном явлении с жуками-навозниками рассказывает Фабр.
«Первый случай: роскошный вечер. Жуки беспокойно двигаются взад и вперед по своим клеткам, очевидно исполненные нетерпеливого ожидания предстоящей им вечером службы. На следующий день опять стоит хорошая погода, но это легко было бы предсказать: сегодняшняя прекрасная погода – лишь продолжение вчерашней, и если бы метеорологические знания навозных жуков шли не дальше этого, то они не заслуживали бы своей репутации. Но мы хотим продолжить испытание, прежде чем прийти к решению. Второй случай: вечер еще хорош, и я по опыту, судя по небу, заключаю, что и завтра будет хорошая погода. Но мои жуки иного мнения на этот счет: они не появляются из своих гнезд. Кто же окажется правым – человек или насекомое? Оказывается, прав был навозный жук: благодаря чрезвычайно тонкой впечатлительности к атмосферным явлениям он заранее предчувствовал приближение дождя, который действительно выпал ночью и продолжал лить еще в первую половину следующего дня. Третий случай: небо покрыто облаками. Дует южный ветер, приносящий обыкновенно тучи. Принесет ли он нам дождь? Я думаю, что принесет; в пользу этого предположения говорят все признаки. Однако жуки жужжат и гудят в своих клетках. И оказывается, что их предсказание правильнее моего: грозящие дождем тучи исчезают, и на следующий день ярко сияет солнце.
По-видимому, больше всего тут действует на наших жуков электрическое напряжение атмосферы. В те вечера, когда воздух тяжел и душен, когда чувствуется приближение грозы, мои жуки, оказывается, проявляют еще большую резвость и подвижность: на следующий день разражается непогода. В общем я могу следующим образом формулировать мои наблюдения на протяжении трех месяцев: ясно ли небо, или же оно покрыто облаками – жуки всегда наперед показывают предстоящую хорошую погоду, дождь или грозу посредством большей или меньшей деловитости своих движений. Они служат живым барометром, который в этих случаях заслуживает, быть может, большего доверия, чем известный инструмент господ физиков, обычные шкальные обозначения которого: «хорошо», «переменно» и т. д. – оказываются, впрочем, только способными вводить нас в заблуждение.
Упомянем об одном особенно замечательном случае. 12, 13 и 14 ноября 1894 г. обитатели моих коробок обнаруживали особенно сильное возбуждение, какого я раньше с их стороны не замечал: вне себя они то и дело взбирались по проволочной стенке вверх, каждый раз делали попытку взлететь ввысь и падали, конечно, вниз, ударившись головою о сетку. Против обыкновения эти их беспокойные движения не прекращались до поздней ночи. Даже многие их коллеги, живущие на воле, прилетали сюда, садились на проволочную сетку и еще больше увеличивали беспорядочный шум. Что же такое приключилось, что могло привлечь этих гостей и сделать мои коробки местом такого беспорядка?
После нескольких жарких дней, являющихся редкостью в эту пору года, господствовал южный ветер и чувствовалось приближение дождя. Вечером 14 числа на лунный диск то и дело надвигались обрывки туч – роскошное зрелище. За несколько часов до того мои жуки вели себя, как помешанные. В ночь на 15 ноября ветер улегся, небо приняло однообразно черный цвет, полил сильный прямой дождь, которому, казалось, не будет конца. И действительно, конец наступил только 18 числа. Очевидно, своими беспокойными движениями жуки еще с 12 ноября обнаруживали свое предчувствие перемены погоды. Но так как обыкновенно перед надвигающимся дождем они вовсе не покидают своих отверстий в земле, то, надо думать, были исключительные обстоятельства, приведшие их в такое сильное возбуждение. Газеты скоро принесли мне разрешение загадки. 12 числа в Северной Франции разразилась небывалая по силе буря. Вызвавшее эту бурю сильное барометрическое падение нашло свой отголосок в моей южной местности, и навозные жуки сигнализировали это глубокое падение атмосферного давления необычайно беспокойным поведением. Если бы я их тогда умел понимать как следует, то был бы осведомлен об этом урагане раньше, чем мог вычитать это из газет». Таков рассказ Фабра.
Наконец, остановим наше внимание на одном чрезвычайно любопытном явлении, для объяснения которого наука еще не обладает достаточными познаниями. Несомненно существуют указания на то, что животные организмы могут предчувствовать тот или иной характер целых времен года, за несколько месяцев вперед. Это обстоятельство особенно интересно потому, что даже наши метеорологи, вооруженные богатым запасом знаний и наблюдений, не в силах преодолеть всей трудности такого предсказания.
У лесничих есть примета, что если известные бабочки откладывают на зиму свои яички на стволе дерева близ самой поверхности земли, то зима будет малоснежная, если же высоко на стволе, то – обильная снегом. У немцев, англичан и французов есть безошибочная примета, что если лягушки мечут весной икру в мелкой воде, то можно наверно сказать, что весна будет обильна осадками.
Заслуживают внимания те заключения, которые выводятся из телесных изменений животного, являющихся естественным средством для защиты его от действия предстоящей погоды. Если у пушного зверя с осени мех нарастает гуще обыкновенного, если черепаха выкапывает себе на зиму нору глубже, чем всегда, – можно безошибочно решить, что зима предстоит суровая. О близости наступления зимы можно судить по более раннему переселению птиц в теплые края, по большему, чем обыкновенно, запасу корма, делаемому белками на зиму. Очень естественно поэтому, если охотники, нащупывая более пушистый, чем обыкновенно, мех у убитого ими зверя, с полною уверенностью решают, что зима будет студеная; или если деревенский житель, увидев возвратившихся на старое гнездо ласточек, начинает приготовляться к встрече весны. Но эти перелеты птиц, это обрастание густою шерстью с осени и линяние животных весною – все это, повторяющееся из года в год, служит и примером мудрой заботливости природы о своих созданиях и предоставляет нам доказательства крайней чувствительности жи вотных к малейшим изменениям атмосферы. Существует очень много и других примет, свидетельствующих о предчувствии мышами и другими животными задолго вперед характера будущей погоды целых времен года. Наука еще не может дать исчерпывающего объяснения данному интереснейшему феномену.
Как установлено многочисленными наблюдениями, некоторые люди и животные, несомненно, чувствуют на себе влияние тех или других ветров, дующих в данное время на дворе, несмотря на то что эти люди или животные находятся в закрытом помещении, так или иначе изолированном от наружного воздуха. Наблюдения показали, что ветры южных румбов действуют, по-видимому, благоприятным образом на организм человека и животных, а северных – неблагоприятно. А. И. Кайгородов пытался установить связь между направлением ветра, бессонницами и неспокойным поведением детей, капризами взрослых. Аберкромбю также уделяет место данному вопросу в своих наблюдениях. Известны наблюдения орнитологов над поведением птиц, их пением или беспокойством при тех или иных направлениях ветра, несмотря на полную изоляцию от механического влияния последнего. Специалисты по рыбам свидетельствуют о том, что и рыбы ощущают на себе влияние ветров, предстоящие перемены погоды, бури, грозы, реагируя на все эти явления по-разному. Лягушки, пиявки, пауки – все они, без сомнения, по наблюдениям выдающихся естествоиспытателей, отличаются чрезвычайной чуткостью к колебаниям во внешней физико-химической среде, именно к таким ее колебаниям, которые не улавливаются еще нашими измерительными приборами.
Золотницкий свидетельствует о большой чувствительности к предстоящим переменам погоды многих рыб, в особенности из семейства вьюнов. «Эти последние, – пишет он, – за много часов, даже за сутки до наступления дождя, грозы, бури, ведут себя так характерно, что невольно обращают на себя внимание. В хорошую погоду они держатся упорно на дне, но как только предстоит перемена, то сейчас же всплывают на поверхность и бороздят тревожно воду. Когда же предстоит гроза, то мечутся совершенно как угорелые, не находя себе места и покоя». «Последнее явление, – добавляет Золотницкий, – объясняется чувствительностью этих рыб к электрическому току, под влиянием которого у них происходит спазматическое сокращение мускулов. Что это так, можно проверить на опыте, пропустив через воду аквариума легкий гальванический ток: рыбы тотчас же начнут подниматься наверх и метаться, как при грозе».
По данному поводу Кайгородов пишет: «Кто является более чувствительным прибором – барометр ли, сделанный из мертвого металла, или же организм живого существа, сложенный из тончайших элементов, внутри которых циркулируют тончайшие нервные и другие токи? Конечно, я думаю, сомнения быть не может, что организм живого существа является несравненно более тонким и чувствительным прибором, чем барометр... Далее. Могут ли существовать в природе явления, которые, не будучи улавливаемы барометром и другими нашими метеорологическими приборами, могут действовать на живой организм? Полагаю, что отрицательный ответ на этот вопрос будет довольно легкомыслен. И наконец, может ли действие на организм одного из таких, пока еще для нас неизвестных явлений вызвать в животном известное нервное возбуждение, проявляющееся в каком-нибудь непроизвольном движении? Думаю, что мы не имеем основания ответить на этот вопрос отрицательно». Рассуждая таким образом, Кайгородов полагает, что наступлению некоторых явлений в природе предшествуют явления особого порядка, не улавливаемые вовсе существующими метеорологическими приборами, но воздействующие на организм животного и вызывающие в нем рефлекторные движения.
Под «влиянием особого порядка» Кайгородов разумеет токи, «в одних случаях электрические, в других – магнитные, а в третьих, может быть, те и другие вместе. Этими токами, вероятно, вызываются в организме человека и животных индуктивные токи, которые, действуя известным образом на нервы, обусловливают те и другие явления, как, например, крики квакши и петуха, усиление болезненного состояния у душевнобольных, особое поведение пауков-паутинников, пиявок, рыб, угнетенное состояние у людей во время известных ветров и т. п.».
Конечно, никто не станет утверждать, что это именно так, как пишет русский ученый, но одинаково дерзко было бы отрицать таковую возможность 6. [Обзор разнообразных гелиобиологических исследований на начало 1970-х годов был дан в брошюре: Голованов Л.В., Ильченко А.И., Вуль Ю.И. Медико-биологические аспекты проблемы «Солнце–биосфера». Экспресс-информация ВНИМИ «Новости медицины и медицинской техники». М., 1974. № 10–11. 44 с. Из последних работ хотелось бы отметить препринт ИЗМИРАН, обобщающий осуществленное коллективом ученых исследование влияния солнечной активности на сердечно-сосудистые заболевания: Гурфинкель Ю.И., Любимов В.В., Ораевский В.Н., Парфенова Л.М., Юрьев А.С. Влияние геомагнитных возмущений на капиллярный кровоток у больных ишемической болезнью сердца (М., 1994). В этой работе дан обстоятельный обзор их деятельности, но главное – рассказывается о наблюдении 47 мужчин и 33 женщин, страдающих ишемической болезнью сердца. Капиллярный кровоток исследовали с помощью телевизионного капилляроскопа, позволяющего вести регулярное визуальное наблюдение и регистрацию движения крови в микрососудах ногтевого ложа. Полученные данные сопоставлялись методом «наложения эпох» (предложенным А.Л.Чижевским. См. примечание 12.) как с ежедневными геомагнитными индексами, так и с показателями атмосферного давления. Ухудшение показателей капиллярного кровотока в день магнитной бури отмечалось у 71,8 % больных с острым инфарктом миокарда (у мужчин эта цифра достигала 73,7 %, у женщин – 69,3 %). Сходная картина наблюдалась у больных стенокардией. Оказалось, что в ряде случаев ухудшение наступает на второй и третий день после начала магнитной бури.]
Александр Леонидович Чижевский